сюжетов Лавкрафта с упоминаниями Ньярлатхотепа прочитал Блох. Я не нахожу свидетельств тому, что Блох читал раннюю поэму в прозе «Ньярлатхотеп» (1920), публиковавшуюся только в любительских литературных журналах. Именно в этом произведении четко прослеживается связь между Ньярлатхотепом и Египтом, которую развивает Блох. Поэма в прозе на самом деле значится в списке историй, который Лавкрафт направил Блоху в апреле 1933 года, однако она вычеркнута из списка. Из последующих писем мы не можем сделать вывод о том, что Лавкрафт ее вообще посылал Блоху. В противном случае автору не пришлось бы давать «определение» Ньярлатхотепу в письме за май. Ньярлатхотеп мимоходом упоминается в «Крысах в стенах» (1923), часто в «Сомнамбулическом поиске неведомого Кадата» (1926–1927) (который Блох никак не имел возможности прочитать) и умеренно – в «Шепчущем во тьме» (1930) и «Грезах в ведьмовском доме» (1932).

Вероятнее всего, Блох по большей части вдохновлялся Ньярлатхотепом из «Обитающего во мраке». Лавкрафт написал рассказ в ноябре 1935 года и посвятил его Блоху. Ближе к концу сюжета Роберт Блейк записывает у себя в дневнике: «Чего я боюсь? Не аватара ли Ньярлатхотепа, который в древнем и темном Кхеме принимал даже облик человека?» (CF 3.478). Вот и ссылка на Египет, которую использовал Блох. «Безликий бог» рассказывает о попытках зловещего доктора Стугатча[224] обнаружить под песками Египта статую Ньярлатхотепа. Заканчивается все, разумеется, надлежаще печальным образом. Я не понимаю, почему Блох представил Ньярлатхотепа безликим. В этой детали «бог» косвенно напоминает ночных страждецов Лавкрафта.

Блох отмечает, что его египтологические (точнее, «египтоиллогические») истории представляли собой «сознательные попытки сойти с литературного поприща Лавкрафта» (255). Насколько Блоху это удавалось на этих ранних порах – вопрос спорный. Скорее всего, он не читал рассказ «Под пирамидами», опубликованный в Weird Tales под названием «Заточенный с фараонами»[225] и приписанный известному иллюзионисту Гарри Гудини, или же не знал о том, что Лавкрафт приложил к произведению свою руку. В любом случае связь Ньярлатхотепа с Египтом установил именно Лавкрафт. Такие сюжеты, как «Открывающий пути»[226] (Weird Tales, октябрь 1936), возможно, все еще стилистически напоминают Лавкрафта, но Блох не обращается к лавкрафтовским вымышленным божествам, а пытается придать больше ужаса подлинным египетским богам, в данном случае – Анубису. Схожая ситуация устанавливается с «Выводком Бубастис» (Weird Tales, март 1937): если не считать ничего не значащих отсылок к De Vermis Mysteriis, этот рассказ всего лишь повествует о богине-кошке и – любопытная идея – древнеегипетской колонии в Англии. Лавкрафт прочитал историю примерно за два месяца до кончины и заметил: «У вас отличный сюжет про Бубастис, хотя он и представляет мою любимую фелиду в сомнительном свете» (LB 87).

Рассказ «Секрет Себека»[227] (Weird Tales, ноябрь 1937) был написан, вероятно, вскоре после смерти Лавкрафта. Здесь интересный момент. Местом действия выступает Новый Орлеан. Себек – бог с головой крокодила и телом человека. Один из персонажей замечает такую фигуру на маскараде и, подозревая, что это костюм, пытается стащить предполагаемую крокодилью маску, но обнаруживает, что «под моими пальцами была не маска, а живая плоть!» (129). Основное влияние на этот сюжет, по всей видимости, оказали «Врата Серебряного ключа», где действие также разворачивается в Новом Орлеане. «Врата» заканчиваются схожим откровением: персонаж стаскивает настоящую маску с Рэндольфа Картера в теле иноземного мага Зкаубы, и под ней открывается страшная личина инопланетного существа. И вновь лишь отдельные случайные упоминания вымышленных книг позволяют отнести рассказ к Мифам Ктулху.

«Храм черного фараона»[228] (Weird Tales, декабрь 1937) – вероятно, наиболее интересный из египетских сюжетов Блоха как по его собственной убедительности, так и по связям с Лавкрафтом. История полностью посвящена фараону Нефрен-Ка. Имя было придумано Лавкрафтом и впервые приводится в раннем произведении «Изгой» (одном из любимых для Блоха): «А теперь я… днями резвлюсь в катакомбах Нефрен-Ка в сокрытой и безвестной долине Хадот у берегов Нила» (CF 1.271). Лавкрафт воскрешает фараона в одной многозначительной фразе из «Обитающего во мраке»: «Фараон Нефрен-Ка построил вокруг [Сияющего Трапецоэдра] храм с лишенной окон усыпальницей и сотворил то, за что его имя удалили со всех памятников и изо всех летописей» (CF 3.469). Блох развивает это единое предложение, но в некоторой степени отступает от него. В «Храме черного фараона» Нефрен-Ка предположительно поклонялся Ньярлатхотепу и был низложен за свои «отвратные жертвоприношения» (134). Спрятавшись в тайном храме, Нефрен-Ка получает от Ньярлатхотепа дар предвидения и создает огромную серию росписей, предсказывающих предстоящие годы и века. Современный исследователь открывает, насколько много правды скрывается в древнем сказании.

«Тень с колокольни»[229] (Weird Tales, сентябрь 1950) одновременно завершает трилогию, начавшуюся в «Блуждающем со звезд» и продолжившуюся в «Обитающем во мраке», и выступает последним произведением Блоха о Ньярлатхотепе. Еще в декабре 1936 года Лавкрафт пишет: «…Надеюсь почитать „Тень на колокольне“, когда вы ее напишете» (LB 84). Это ранняя версия рассказа, по замечанию Блоха[230], но по какой-то причине автор отложил произведение и только по истечении многих лет снова взялся за текст. Доступный нам сейчас сюжет был написан или переписан где-то в течение 1950 года, поскольку есть отсылка, что Эдмунд Фиск «на протяжении пятнадцатилетних поисков» (183) стремился выявить истинные обстоятельства гибели Роберта Блейка.

Как и в «Темном демоне», Блох и Лавкрафт становятся действующими лицами в рассказе, причем наставник выступает в произведении под собственным именем. Рассказчик поясняет: «Блейк в прошлом был рано проявившим интерес к написанию фантастических сюжетов юнцом и в таком качестве стал членом „круга Лавкрафта“ – группы писателей, находившихся в переписке друг с другом и покойным Говардом Филлипсом Лавкрафтом из Провиденса» (180). Позже к этому добавляется, что «другой писатель из Милуоки» (181) написал историю о Нефрен-Ка под названием «Храм черного фараона»! Возможно, несколько бестактно Блох даже использует смерть самого Лавкрафта в качестве элемента сюжета: Фиск собирался навестить автора в начале 1937 года и расспросить его по поводу кончины Блейка, но всем планам помешала кончина Лавкрафта. Блох неоднократно писал о том, насколько он был шокирован известиями о смерти Лавкрафта. Рассказчик из «Тени с колокольни» подчеркивает, что «неожиданная гибель [Лавкрафта] вызвала у Фиска затяжной период депрессии, от которой он оправлялся крайне медленно» (185). И все же я не могу не высказать сомнения по поводу того, стоило ли Блоху таким образом вплетать в рассказ обстоятельства как жизни, так и смерти Лавкрафта. Как бы то ни было, нам становится известно, что доктор Декстер, «суеверный» (CF 3.478) доктор, закинувший Сияющий Трапецоэдр в реку после смерти Блейка, и есть Ньярлатхотеп – занимательный поворот изначального замысла Лавкрафта. В историю эффектно вплетаются фрагменты из сонета «Ньярлатхотеп» из «Грибов Юггота»: «…и наконец из Внутреннего Египта явился странный черный человек, пред которым преклонялись феллахи» и за которым «следовали, вылизывая ему