распластанным перед ней звериным последователям кошмарная тварь, которая покинула безмолвные холмы в ответ на грешный ритуал, бесчеловечность и кровь (23).

Стремление подражать красочным риторическим приемам Лавкрафта вырождается в пустословие и напыщенность. Это неосознанная пародия на тему Лавкрафта, которая никак не вписывается в отрывистую, динамичную прозу Говарда, и еще одно свидетельство того, что Говард не умел подстраиваться под кого-либо, в том числе – и под Лавкрафта. Говард применял элементы из псевдомифологии Лавкрафта в качестве «фонового материала», как того и хотел последний, но эти элементы зачастую никакого отношения к самим сюжетам не имеют, а потому кажутся натужными и бессмысленными.

Занимателен случай Дональда Уондри (1908–1987). Уондри начал переписываться с Лавкрафтом в конце 1926 года, дважды бывал у него в Провиденсе, помог Дерлету основать Arkham House в 1939 году и много писал для изданий научной фантастики и хоррора. Однако ни одна из его историй не содержит четких отсылок к существам или категориям, которыми оперировал Лавкрафт.

В начале писательской карьеры Уондри написал рассказ «Хихикающий»[200] (опубликован впервые только в сентябрьском номере Fantasy Magazine за 1934 год), который он называл «частично прямым ответом на „Показания Рэндольфа Картера“»[201]. Лавкрафт замечал, что «я предпочитаю называть [это произведение] не столько сиквелом к „Рэндольфу Картеру“, сколько чем-то внушенным той небылицей»[202]. И разумеется, в этой истории мы не находим элементов Мифов.

Часто предполагается, будто бы «Древесные люди М’бва»[203] (Weird Tales, февраль 1932) – сказание из числа Мифов. Неясно, на каких основаниях строится такое предположение. Ведь необычное название явно не призвано отсылать нас к Р’льеху, а всего лишь указывает на место действия в Африке. Аналогичным образом Лавкрафт вписывает вымышленное племя вождя Н’бангуса в «Правде о покойном Артуре Джермине и его семействе»[204] (CF 1.177). М’бва – мертвый черный мужчина, который «движется по воле повелителя из Взвихряющегося потока» (55). Этот повелитель происходит из «иной вселенной, иного измерения… Он тесно связан с созданиями более древними, чем земля» (55). Все это звучит крайне туманно, как и последующее обозначение повелителя как «Злого Древнего [Evil Old One]» (56). В сюжете в захватывающей манере показано преображение людей в деревья посредством наркотика или снадобья, однако и это не придает ему чего-то поистине лавкрафтовского. Самому Лавкрафту текст понравился («Поздравляю с рассказом, самобытным космическим ужасом и поразительно эффектной кульминацией»[205]), но писатель ни малейшим намеком не выдает, что произведение как-либо связано с его собственным творчеством.

«Нечто сверху»[206] (Weird Tales, сентябрь 1930) – рассказ о метеорите, который падает на Землю. Здесь чувствуется ощутимое влияние «Нездешнего цвета», которого недостаточно, чтобы причислить произведение к Мифам. Тем более не заслуживают нашего внимания «Огненные вампиры»[207] (Weird Tales, февраль 1933). В сюжете задействовано существо, именуемое «Фтаггуа, лорд Ктинги», – обитатель кометы, приближающейся к Земле. Но никаких более значимых привязок по сюжету или темам к Мифам здесь не обнаруживается.

Все значительно сложнее с романом «Пробудитесь, мертвые Титаны!»[208], который Уондри писал с сентября 1929 и по конец 1931 года. После некоторой ревизии произведение было опубликовано под названием «Сеть острова Пасхи» (1948). Отдельно была обнародована и ранняя версия романа[209], и я буду рассматривать именно ее, однако в части Мифов вторая версия, в сущности, идентична оригиналу, поэтому цитаты по тексту я буду брать из второй версии. При подготовке текста Уондри называл его «историей о стародавнем ужасе»[210]. Наиболее существенные замечания по поводу романа автор приводит в письме от июня 1930 года:

В настоящее время я усердно тружусь над романом, который предварительно называется «Пробуждение мертвых Титанов: тайна времени и духа». Как, скорее всего, очевидно из названия, это произведение об ужасе и страхе. Сюжет начинается в окрестностях Стоунхенджа и завершается на острове Пасхи. Это тот роман, к которому я приступил в Нью-Йорке прошлым летом и который я упоминал в разговоре тогда же. У этого труда большой потенциал, если мне удастся справиться с довольно титанической задачей по написанию настолько крупного произведения. У меня имеется много поводов продолжать работу: чистое удовольствие сочинения, ухудшающееся состояние здоровье отца, необходимость улучшить финансовое положение и интерес со стороны примерно трех издателей, которые проявляют готовность рассмотреть роман по окончании. При наличии времени, сил и небольшой толики удачи я, возможно, смогу завершить его в начале августа[211].

Ничего здесь не свидетельствует о том, что Уондри писал именно «лавкрафтовский» роман, однако на произведении ощущается тяжелая тень Лавкрафта. Невнятная белиберда, которую озвучивают различные персонажи, – отображение речи Титанов – явно вдохновлена языком обитателей Р’льеха в «Зове Ктулху» (1926). Более того, если убрать первые три буквы в слове «септхулку» (10), то мы получаем элементарную анаграмму «Ктулху». Тем более очевидно происхождение такой околесицы, как «к’тухл» (30). Документальный стиль Уондри – многочисленные письма, записи из дневников, отрывки из газет и так далее – напоминает схожий подход Лавкрафта в «Зове Ктулху» и «Шепчущем во тьме». В частности, глава, посвященная перечислению наблюдаемых по всему миру в результате надвигающегося пробуждения Титанов необычных явлений, отсылает нас к похожему, но гораздо более лаконичному отрывку из «Зова Ктулху», где подъем Ктулху имеет столь же масштабные последствия («Вот в Лондоне произошел суицид во сне…» [CF 2.29]). Один факт того, что зарождение Титанов ставится в зависимость от положения звезд в небе («Титаны проснутся и вернутся, когда звезды займут позиции в соответствии с пророчествами и сложатся в предписанный узор» [127]), считывается как прямая отсылка к «Зову Ктулху». Здесь также присутствует мимолетное упоминание вероятности того, что Титаны выступили «зачинателями недуга, зовущегося человеком, на Земле» (134). Вполне можно допустить, что тут проявляется веяние «Хребтов безумия», где содержится аналогичное замечание по поводу Древних в Антарктиде. Уондри ознакомился с рукописью Лавкрафта не позднее июля 1931 года[212] – достаточно времени, чтобы включить аллюзию в собственный роман.

По части Мифов нас в первую очередь беспокоит ключевой вопрос о том, кем или чем выступают Титаны, а также о том, как именно они связаны с Великими древними и другими творениями Лавкрафта. Уондри сознательно уклоняется от четкого обозначения природы Титанов и фактически закладывает у читателя общее допущение, что Титаны – единоличные правители Вселенной, не имеющие какого-либо отношения ко всем лавкрафтовским созданиям, которые просто не существуют в мире Уондри. Иными словами, Уондри не трудится в тени Лавкрафта и не предпринимает попыток что-либо «дописать» к Мифам Лавкрафта, а вырабатывает преимущественно самобытную вселенную, пускай и обыгрывающую лавкрафтовский мотив космического индифферентизма. Сомнения вызывают даже физические свойства Титанов. Во время пребывания на острове Пасхи археолог Картер Грэм видит их во сне:

Его «я» из