поддаются, а не возвращаются сквозь страшный лес в одиночестве обратно в свою скучную, зато спокойную жизнь. Сейчас, кажется, понимаю… Есть в этом что-то… Ты делаешь самую крупную ставку – свою жизнь, идёшь ва-банк, ведь ты и так посреди тёмной чаще, какая разница, в какой её части окажешься? Но вдруг где-то там то, что ты искал много лет? Любовь? Деньги? Слава? Власть? Можно получить всё или ничего, и тогда появляется желание рискнуть…

Такие выводы не радуют, но похожи на правду. Я мрачно усмехаюсь, намазывая хлеб джемом и надеясь, что никуда им не капнула.

– Проголодалась?

– Морок! – Чайная ложка вылетает из моих пальцев и беззвучно падает на ковёр.

– Всего лишь твой Ворон, – хмыкает уже привычный ночной гость. – А ты, значит, захотела чего-то сладкого?

Его голос теперь звучит сбоку и ближе. Нетрудно представить его здесь, возвышающимся надо мной, способного легко убить меня или довести до оргазма… Предки, что лезет мне в голову?

– Понимаю тебя, Куколка, я ведь тоже люблю сладкое. Твою кровь, например, и твою киску…

Знакомый аромат Ворона впивается в меня, пропитывая. Он оседает на коже, въедается в жилы и пронизывает кости.

– Ничего, сейчас ты получишь свой десерт, – произносит Ворон, смакуя последнее слово.

Догадка мелькает в сознании, и я отодвигаюсь.

– Или предпочитаешь наказание? Ты ведь знаешь, что я могу сделать и то и другое…

Знаю. Морок его дери, я знаю. Он может возвести меня на пьедестал, доведя до наслаждения, а может низвергнуть во мрак, бросить на алтарь и вскрыть мне глотку, чтобы искупать в крови и в ужасе.

– Встань на колени и… Ты ведь помнишь, что должна быть тихой?

Ворон раздражает. Правда раздражает, но, предки… Его тон, одновременно мрачный и будоражащий, вынуждает захотеть узнать, что приготовил кукловод для своей марионетки. А ещё он монстр, который в любой момент может потерять контроль, так что нужно подчиниться. Последнее – всего лишь попытка оправдать саму себя перед совестью и здравым смыслом, что не признаваться снова и снова в постыдной истине…

Куколка хочет поиграть.

Я встаю, аккуратно двигаясь между диваном и столиком. Тьма всё ещё со мной, не давая увидеть ничего за пеленой черноты. Ворон молчит, и я не понимаю, где он, пока он не издаёт странный шум: густой влажный с едва уловимым отзвуком тягучей массы, будто кто-то набирает джем…

– На колени, – тихо, но властно приказывает Ворон. Он не давит этим, скорее помогает сориентироваться.

Теперь ясно, где он – прямо у столика, напротив дивана. Приблизившись, я опускаюсь перед ним. Дыхание сбивается, от напряжения тело подрагивает, но сложно понять, что меня наполняет: страх или страсть.

– Скажи «А», Куколка.

Твою ж… Я сглатываю вязкую слюну перед тем, как распахнуть рот. Едва он открывается, Ворон заталкивает внутрь пальцы, вымазанные джемом. Они входят с хлюпающим звуком, а я негромко, но возмущённо мычу, хватаясь за штанины перед собой, чтобы не упасть от резкого настойчивого движения.

– Соси, ты ведь хотела сладкого.

Я пыхчу, выражая своё раздражение, и пытаюсь отстраниться, но Ворон удерживает меня за волосы.

– Если ты не будешь сосать их, тебе придётся сосать другое.

Приторность и вишнёвая кислинка вызывают слюноотделение, помогая пальцам скользить по языку, когда Ворон делает поступательные движения рукой.

– Или в этом и был твой план? Твои красивые губки хотят обхватить толстый член и втянуть его поглубже, да?

Слышится звяканье бляшки ремня. Это побуждает меня стараться лучше, чтобы избежать большего унижения. Я начинаю сосать пальцы Ворона, слизывая остатки джема так усердно, будто пытаюсь получить приз.

– Ты, как всегда, не успеваешь среагировать вовремя, – комментирует он. Шуршание ткани подсказывает, что Ворон спускает штаны…

Я настороженно замираю, вдыхая мускусный запах чужого возбуждения. Ворон сдавленно стонет, а мне на подбородок что-то капает. Морок! Тело само отскакивает, и пальцы выходят из моего рта с характерным звуком.

– Ох, прости, забыл, что ты просто хотела спокойно поесть сладкого. Всё в порядке, я накормлю тебя, – насмешливо говорит Ворон.

Это обещание ни к чему хорошему не приведёт. Хочется сбежать, но скрыться от чудовища не так просто, особенно когда есть риск наделать лишнего шума и подвергнуть опасности не только себя… И всё же, я отползаю, пока дно банки с джемом негромко стукается о столик.

– К ноге, Мия, иначе ты разозлишь меня, и придётся трахнуть твою задницу своим ножом, а ты ведь не хочешь этого?

Он явно нашёл слабое место: я не фанатка анала и колюще-режущих предметов, даже если во мне окажется только рукоять. Предупреждение действует, приходится вернуться к Ворону. Он тут же сгребает мои волосы в кулак, направляя лицо к своему паху.

– Заставим твой грязный ротик поработать, – хрипло заявляет он. – Отсоси мне, как хорошая девочка, и, может, твоя попка останется в безопасности.

Его угрозы одновременно пугают и раздражают, но между тем, чтобы быть насаженной на его нож, которым он вполне может после разделать меня, и тем, чтобы отсосать ему, я выбираю второе.

Губы приоткрываются, обхватывая член вместе с прохладным металлом пирсинга под слоем грёбаного джема! Морок! Что с ним не так? А главное, что не так со мной, если я вместо того, чтобы попытаться убедить его не совершать подобного, втягиваю его глубже.

Даже от такого лёгкого движения Ворон гортанно стонет. Он делает это морочьи красиво и приглушённо. Память тут же подкидывает ощущения того, как я лежу на столе, а он вылизывает меня… Тогда я изо всех сил пыталась сдержаться. Пришла очередь Ворона.

Я слизываю сладкий джем с его ствола, одновременно стыдясь и наслаждаясь. Мне не должно нравиться задевать пирсинг на члене и искать пределы своего чудовища, но…

Куколка хочет поиграть.

Это похоже то ли на проклятие, то ли на болезнь. Но я не могу ничего с собой поделать, мне интересно, на сколько хватит выдержки Ворона. Это глупо, неразумно, однако мне тяжело отказаться от такой идеи, особенно сейчас, когда сладкий джем смешивается с солоноватым привкусом Ворона.

Он двигает бёдрами сильнее, вталкивая больше своей длины внутрь. Я протестующе мычу, но беру всё, всасывая интенсивнее, пока не начинаю давиться.

– Дыши через нос и расслабь челюсть, – советует Ворон, чуть отстраняясь.

Как мило, что он учит, как ему