Рука Ворона скользит по моему телу, задерживается на груди и сжимает её, а после продолжает «путешествие». Его пальцы надавливают на клитор сквозь ткань белья, и я резко выдыхаю.

– Спорим? – Ворон толкает меня на кровать.

Я плюхаюсь на подушки, силясь удержаться от того, чтобы опустить взгляд туда, где горят алые глаза во мраке. Необходимо взяться за ум, хотя бы перестать ждать новых прикосновений, новой игры, но это кажется невыносимым. К тому же, раз уж однажды я всё равно умру от этих рук, почему бы для начала не насладиться ими?

«Ты сошла с ума, Мия» – констатирует внутренний голос. Сложно не согласиться, но с каждой минутой разумности во мне остаётся всё меньше. Особенно когда я ощущаю, как горячее дыхание щекочет губы, а чёрные волосы, шторами прикрывают наши лица от остального мира. И вновь темнота сгущается, но теперь в ней есть свет от красных глаз моего чудовища.

Ворон впивается обжигающим требовательным поцелуем так, будто хочет не просто обладать своей куклой, а поглотить её. Его язык проникает внутрь, встречаясь с моим. Я задыхаюсь и хнычу, но он не отпускает. Пирсинг щекочет нёбо, когда Ворон делает поступательные движения, словно напоминая о том, как ещё недавно трахал мой рот. Наконец он отстраняется, и я жадно глотаю кислород.

Голова кружится, а мысли путаются. Всего один поцелуй лишает почвы под ногами. Нет опасений раскрыть себя, нет ужаса, только желание, наполняющее жилы и болезненно пульсирующее между моих ног. Любопытство познать всё, что может предложить Ворон, оказывается сильнее.

Однако где-то внутри ещё остаётся стыд и попытки вспомнить моральные принципы. Нельзя отдаваться тому, кто собирается тебя убить. Нельзя раздвигать ноги перед монстром. Нельзя!

–Мия, – выдыхает Ворон.

Всё исчезает. Всё, кроме красных огоньков передо мной и дрожащего голоса, произнёсшего имя. Я приподнимаюсь, ловлю губы Ворона своими и прикусываю его нижнюю. Кровь остаётся на кончике моего языка, его кровь. Я теряюсь в пьянящем необъяснимом чувстве, втягивая губу и посасывая её. Ворон стонет, сводя меня с ума сильнее. Хотя я ведь уже решила, что безумна, не так ли? Так какая разница?

Мы переплетаем наши языки. Поцелуй превращается в жадную погоню, в попытке впитать друг друга, проникнуть под кожу и остаться внутри древней неизлечимой болезнью. Руки Ворона гладят моё тело, они накрывают грудь и мнут её, нащупывая затвердевшие соски и играя с ними. Я мычу, чувствуя, как растягиваются его губы в лукавой усмешке. Он опускает ладони, стискивая бёдра и раздвигая их. Его пальцы трут моё промокшее бельё, а затем отводят его в сторону.

– Морок! – вырывается у меня, я жмурюсь, пытаясь сдержаться. Всё ещё сопротивляясь, хотя уже поздно. Давно поздно…

– Тебе нравится это, Куколка? – Ворон почти сипит, от едва сдерживаемого возбуждения. Он дразнит меня скупыми движениями, то и дело задевая чувствительную точку, но не останавливаясь на ней. – Или мне остановиться? Хочешь этого?

– Хочу… – начинаю я, но срываюсь на стон, когда Ворон трёт клитор.

– Хочешь чего? – тихо смеётся он. – Хочешь, чтобы всё прекратилось? Или хочешь кончить на мне? Хочешь почувствовать каково это, когда тебя трахает член с пирсингом? Язык с пирсингом твоя киска уже оценила, да, Куколка?

Он опускается, облизывая мою шею, давая ощутить два шарика над его проколами. Это заставляет меня выгибаться от удовольствия. Воспоминания того, как этот пирсинг стимулирует мой рот и киску, наполняют голову, окончательно откидывая всё остальное. Я трогала член Ворона, сосала его и точно помню, что он усеян металлическими навершиями. И теперь мне интересно другое…

– Пожалуйста, – стону я.

– Блять, – бормочет Ворон. Он убирает руку от моей промежности, вызывая разочарованный всхлип. – Сейчас Куколка…

Я тяжело дышу, опуская глаза туда, где Ворон на фоне светлого прямоугольника окна, стягивает с себя водолазку. К счастью, он не успевает заметить, что мой взгляд направлен прямо на его фигуру. Я закрываю веки и тоже снимаю с себя одежду: майку и бельё.

Раз уж я сумасшедшая и скоро погибну, почему бы не выяснить, как занимается сексом чудовище из лесной чащи?

Слышится звяканье бляшки ремня и шуршание ткани. Ворон снял штаны… Предки… Он возвращается, одобрительно рыкнув перед тем, как нависнуть надо мной и вобрать внутрь сосок. Я охаю и выгибаюсь навстречу, немного царапая его мускулистое плечо. Ворон осыпает мою грудь и живот поцелуями, пока не оказывается прямо между моих ног.

– Кажется, мы с тобой спорили, Куколка. – Его язык проводит по влажным складкам, а пирсинг задевает клитор.

Я вскрикиваю, сжимая руками простыню под собой. Ворон вновь замирает надо мной, лицом к лицу.

– Точно ведь спорили. Ты должна просить меня вставить в тебя член, помнишь?

– Не… нет…

– Не помнишь или не собираешься уступать? Что ж… В любом случае плохие игрушки не получают удовольствия, они получают боль.

Я не успеваю даже среагировать, когда Ворон хватает меня под колени и одним резким движением переворачивает на живот.

– Готова получить наказание, Куколка?

Глава 17

КУКЛА

Руки Ворона впиваются в мои бока, заставляя приподняться. Теперь я стою на четвереньках голая и совершенно беззащитная. Волосы падают на лицо, не позволяя разглядеть даже тень на стене.

Позади раздаётся довольное хмыканье. Что бы Ворон ни задумал, ему уже нравится и моя поза, и моя беспомощность перед ним. Я с трудом сглатываю, вновь ощущая поступь ужаса, но сейчас он настолько тесно переплетён с похотью, что даже будь у меня шанс сбежать, я бы не стала. Прямо сейчас я жажду не скрыться от Ворона, а отдаться ему…

Громкий шлепок разбивает секундную тишину. По левой ягодице разливается жгучее тепло боли. Я хватаю кислород ртом, теряясь в противоречивых ощущениях. Это унизительно и просто обязано привести меня в себя, но лишь толкает глубже в сумрак лесной чащи, где ждёт кровожадный монстр.

– Считай, – холодно приказывает Ворон.

От его тона, одновременно опасного и притягательного, по коже рассыпаются мурашки. Внизу живота зреет мучительное возбуждение, которое невозможно остановить, как и потребность подчиниться, лишь бы получить разрядку.

– Один, – шепчу я и тут же взвизгиваю