– Так, – подтвердил инспектор и спохватился: – Погодите, а вам об этом откуда известно?

– Все вокруг только и судачат об этих убийствах, – нашлась Уинни, смело выдерживая подозрительный взгляд инспектора. – Как погибли несчастные?

Инспектор пожевал губами, размышляя, стоит ли делиться информацией с глуповатой ненадежной эльфийкой, но все-таки процедил:

– Все до жути похоже на то, что произошло с Эмилем Вольтре и Гилбертом Роуни: ночь, полнолуние и растерзанный труп, выглядящий так, словно постаралась целая компания мясников.

– Характер нанесенных повреждений такой же, как у других трупов? – быстро спросила Уинни, перегибаясь через стол от возбуждения.

Инспектор задумался, но потом с удивлением взглянул на нее.

– Характер нанесенных повреждений… Откуда вам известны такие словечки, мисс Эйр?

Уинни бухнулась пятой точкой обратно на скамейку и пробурчала:

– А чего необычного? У графа в библиотеке каких только книг нет. В том числе и по криминалистике.

– По чему?! – снова удивился инспектор.

– Вы не знаете, что такое криминалистика?

– Меня пугает, что вы это знаете!

– Это неважно, – отмахнулась Уинни. – Так что там с трупами? Вы сами осматривали все четыре тела? Почерк один и тот же во всех случаях? Вы сказали, что от Эмиля Вольтре почти ничего не осталось, кроме обглоданных костей и кровавых ошметков, – это правда?

– Похоже, я вас недооценил, – задумчиво протянул инспектор. – Спрашиваю во второй раз: откуда у вас информация? Любите подслушивать?

– А вы, похоже, любите приукрашивать, – не дала сбить себя с толку Уинни. – Давайте поговорим по делу.

– Ладно, черт с вами, – сдался инспектор. – По делу так по делу… Характер повреждений один и тот же, будто орудовал свирепый зверь. У девушки вспорот живот и извлечены внутренности, у старика оторвана рука, вспорот живот и выгрызены внутренности, у Вольтре вырвана трахея и снесено полчерепа. Гилберту Роуни перегрызли горло, однако возможно…

– Возможно, в этот раз у убийцы не было достаточно времени, – закончила за него Уинни, внутренне содрогаясь от воспоминания, как она беспечно танцевала на поляне с графом, пока в сотне метров от них вершилась кровавая бойня. – Все убийства произошли ночью в лесу. Что, по-вашему, заставило людей по собственной инициативе пойти ночью в лес? Ну с Роуни все понятно, он со всеми пришел на Белтейн. Но как попали в лес дочь молочника и старик?

– Тут как раз нет никакой загадки. У девчонки был ухажер, которого не одобрял папаша. Но только где это видано, чтобы дети поступали по родительской указке? Вот парочка и встречалась по ночам в лесу. К сожалению, в последний раз все обернулось трагедией. А что до старика, то он лишился ума так давно, что никто уже даже не помнит его имени. Он бродяжничал, ел то, что давали, спал, где приходилось. Словом, был легкой добычей.

– Погодите… – Уинни опешила, она пропустила мимо ушей информацию о старике и полностью сосредоточилась на первом убийстве. – Так у вас есть свидетель? Человек, с которым встречалась девушка, выжил?

– Да какой там свидетель, – разочаровал ее инспектор. – Парень опоздал на четверть часа. Подходя к месту встречи, услышал дикие крики и дал стрекача. Поседел на полголовы, с месяц от ужаса не разговаривал, потом не просыхал с полгода. Так, пьяный, в канаву и свалился, сломал шею. Так что, можно считать, что в этой истории пострадавших гораздо больше. Кстати, это я вам не фигурально сейчас говорю. Кто знает, сколько на самом деле трупов? Ведь мы говорим только о тех телах, которые были найдены. Ведь могут быть и другие.

Уинни похолодела.

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что мы с вами говорим о найденных телах.

У инспектора Бэрноу загадочно заблестели глаза, и он хмыкнул, приметив адские муки любопытства на лице Уинни. Впрочем, томить ее он не стал и сразу же выложил все карты на стол.

– В деревне были и другие случаи. Не убийства, люди просто пропали.

– И вы молчали?! – возмутилась Уинни, невольно повысив голос.

Сразу несколько голов повернулись в их сторону, и Уинни немедленно понизила голос до яростного шепота.

– И вы молчали?!

– Признаться, мне и самому это пришло в голову совсем недавно. – К удивлению Уинни, инспектор густо покраснел. – Да и никаких доказательств нет. Первым пропал сынок из семьи Фарби, но там такая семья… У Фарби всего восемь детей, и все день-деньской шляются кто где. Младшего Фарби и хватились-то не сразу. Ну а как хватились, искали, конечно, но не нашли. Думали, убежал в город или в болоте увяз.

– Понятно… Были еще случаи?

– Ну…

Бэрноу замялся, не желая в этот раз делиться фактами.

– Мне из вас клещами информацию вытягивать? – нетерпеливо зашипела Уинни.

– Полегче, дамочка! – возмутился Бэрноу, впрочем, весьма беззлобно. – Была еще пара случаев, но там уж совсем глупости.

– Пропажа людей для вас глупости?!

– Не людей, а цыган! – огрызнулся Бэрноу и насупился.

– Рассказывайте! – велела Уинни, сверля Бэрноу тяжелым взглядом.

Инспектор вздохнул, поводил пальцем по столу и кисло выдавил:

– В ту пору неподалеку, по ту сторону леса, стоял цыганский табор. Особо хлопот они не доставляли, но, с другой стороны, цыгане же, всякого можно ждать. Но только вышло все по-другому. Как-то днем они пришли, пожаловались, что люди у них пропали.

– Сколько? – тихо спросила Уинни, уже предчувствуя беду.

Инспектор снова замялся и принялся юлить:

– Да я не помню толком… Я их почти сразу прогнал… Велел не смущать мне тут спокойствие…

– Сколько? – не унималась Уинни.

– Двое. Дети… Ну, еще старуха… Итого трое… вроде… – пробурчал Бэрноу и отвернулся.

Уинни выдохнула сквозь зубы, давя желание настучать пивной кружкой по упрямой голове инспектора, просто отмахнувшегося от свидетельских показаний. Но в любом случае было уже поздно. Цыганский табор мог уйти куда угодно.

– Я правильно понимаю, что вам неизвестно время, когда пропали люди, и сказать наверняка, исчезли они в ночь, когда луна была полной, или в какую-то другую ночь, вы не можете? – строго допытывалась Уинни.

Инспектор задумчиво засопел, что-то прикидывая, но быстро сдался и развел руками:

– Могу отвечать только за дочь молочника и старика.

Уинни кивнула и решила сосредоточиться на тех фактах, которые были в ее распоряжении. Она нахмурилась и посчитала на пальцах.

– Итого у нас потенциально семь… нет, восемь трупов. – Она помолчала, что-то прикидывая в уме. – Ну, я еще понимаю, как можно добраться до цыган, – они ночуют под открытым небом. Со сбежавшим мальчишкой тоже понятно. Дочь молочника была в лесу на свидании. Сумасшедший старик мог просто не понимать, куда он идет. Но как оказался в лесу Эмиль Вольтре? Может, он вел себя