В следующее мгновение мирную тишину комнаты прервал недвусмысленный звук. Он был таким громким, что невозможно было поверить, что его способен издать желудок такой хрупкой, если не сказать тщедушной эльфийки. Больше было похоже, что глашатай стягивает войска на поле битвы. Уинни покраснела до острых кончиков своих ушей, а лорд Флетчер расхохотался.

– Ты голодна?

Уинни зачем-то помотала головой, неловко отрицая очевидное:

– Нет-нет, что вы… А вы?

– А вот я голоден как волк. – Лорд Флетчер хищно оскалился, заставляя Уинни вздрогнуть и покрыться ледяным потом от одного воспоминания о странном и страшном сне, где она оказалась один на один с безжалостным зверем. – И, если меня не накормить, я съем тебя. Ты восхитительна. – Последнее заявление еще больше смутило Уинни. – И накажу, – беспечно добавил лорд Флетчер, – если ты не перестанешь «выкать» мне и не начнешь наконец называть меня Грейсоном.

– Грейсон… – завороженно повторила Уинни, пробуя имя на вкус. – Красиво.

– У меня много красивых имен, – лукаво улыбнулся лорд Флетчер. – Мое полное имя – Грейсон Вильгельм Фредерик Флетчер. Но остановимся на Грейсоне.

Уинни послушно кивнула, думая, что остальные имена вряд ли запомнит.

Молчание снова затягивалось. Лорд Флетчер – он же Грейсон, он же Фредерик и бог его знает кто еще – продолжал валяться на постели и рассматривать ее. Казалось, он, в отличие от Уинни, чувствует себя в высшей степени удобно в ее постели среди белого дня. Помимо всего прочего, он был полностью обнажен, лишь тонкая простыня прикрывала его бедра. Уинни покраснела еще сильнее. В комнате стало душно и жарко.

– Ужин, – пришлось напомнить Уинни. – И мне нужно одеться.

Лорд Флетчер еще минут пять пристально разглядывал замотавшуюся в простыню на манер кокона Уинни, но потом все же смилостивился и встал с постели, не торопясь и не прикрываясь. Эльфийка не нашла ничего лучше, чем просто по-детски зажмуриться. Конечно, со стороны это выглядело глупо, но что в сегодняшнем утре, плавно перешедшем в день и даже в вечер, не глупо? Она зажмурилась еще крепче и вздрогнула, когда ее вполне невинно чмокнули в нос.

– Жду вас за ужином, мисс Эйр. Поужинаем в моем кабинете. Без затей, – донесся от двери веселый голос лорда Флетчера, и, прежде чем Уинни успела ответить, дверь в ее комнату закрылась.

Оставшись одна, Уинни наконец открыла глаза и без сил сползла в кресле, чувствуя себя так, как будто все утро таскала мешки с углем на вокзале Сент-Панкрас. Она откинулась на подушки и попробовала привести мысли в порядок. Но голова была пуста, как выдолбленная на Хэллоуин тыква.

А вот желудок снова издал такой непотребный звук, что мысль об ужине показалась настоящим спасением. Уинни встала с кресла и принялась обыскивать комнату в целом и пространство вокруг кровати в частности в поисках одежды. Но тут ее ждало жестокое разочарование. Ее вчерашний мужской наряд валялся на полу и меньше всего напоминал предмет одежды, не выдержав очередного натиска графа Флетчера.

Уинни застонала и, придерживая простыню, стреножившую ее, словно японскую гейшу, мелкими шажками просеменила к гардеробу. Распахнув створки, она принялась изучать его содержимое в поисках хоть какой-нибудь одежды, хоть мужской, хоть женской, главное, чтобы застегивалась на все пуговицы.

В конце концов ей удалось разжиться парой целых штанов, рубашкой и сюртуком. Она оделась, едва ли отдавая себе отчет, какого все это цвета, и выскользнула из комнаты, гадая, какие еще испытания приготовил ей остаток этого дня.

* * *

Однако провидение, видимо, решило, что на сегодняшний день с нее хватит, и ради разнообразия подкинуло ей несколько светлых мгновений.

– Деточка моя!

Уинни вздрогнула, услышав на лестнице звучный голос тетушки Сесиль, потому что с момента своего разоблачения она не перекинулась с ней и парой фраз и понятия не имела, как добрая женщина восприняла столь резкую перемену в образе гувернера. Однако эльфийка тут же была заключена в теплые объятия как всегда благоухающей свежей сдобой женщины.

– Ну наконец-то мне будет о чем поболтать по-женски! – воскликнула Сесиль и звонко расцеловала Уинни в обе щеки.

Перспектива «поболтать по-женски» Уинни совершенно не впечатлила, поскольку такого рода искусство было ей неведомо. Да к тому же было непонятно, чем тетушку Сесиль не устраивают горничные. Однако то, что она не держит на Уинни зла за обман, было невероятно здорово, и от сердца у Уинни тут же отлегло.

Впрочем, тетушка Сесиль тут же отстранилась от нее, оглядывая с головы до ног.

– А в чем это вы, дорогая моя? Что это за наряд?

Уинни тоже оглядела себя и ужаснулась, обнаружив голубые бриджи и розовый сюртук, которые она в полном смятении чувств напялила на себя в комнате.

– У меня закончилась одежда, – развела руками Уинни, не вдаваясь в подробности того, как всего за пару дней можно было потерять почти весь гардероб и кто тому виной.

Сесиль задумчиво постучала себя пухлым указательным пальчиком по губам, что-то прикидывая, и наконец кивнула сама себе.

– Думаю, я найду для вас пару платьев, – сказала она и, перехватив недоверчивый взгляд Уинни, которая как раз мысленно проводила сравнение массивной фигуры кухарки и своей субтильной личности, добавила: – И нитку с иголкой, чтобы вы смогли все ушить. А то в одно мое платье две вас поместятся.

Спустя четверть часа Уинни сидела на лавке в жарко натопленной кухне, вооруженная ниткой, иголкой и необъятным балахоном, из которого, судя по размерам, можно было сотворить не только пару платьев, но и новые шторы для гостиной. Чтобы занятие не казалось Уинни таким уж скучным, тетушка Сесиль поставила на стол перед ней миску со свежими плюшками, густо посыпанными сахарной пудрой, и большую кружку молока. С плюшками и молоком Уинни справилась в мгновение ока, а вот сражение с платьем проигрывала. Она исколола себе все пальцы, буквально вся взопрела под одеждой, шепотом ругалась и костерила женскую моду на чем свет стоит, но даже не смогла вставить нитку в иголку.

Наконец тетушка Сесиль, наблюдавшая за всем этим безобразием из-за стола, усыпанного мукой, обтерла руки передником, отняла у Уинни все, что выдала ей ранее, и, пока Уинни уничтожала вторую тарелку плюшек, сотворила-таки нечто, очень даже похожее на платье. Она даже принесла откуда-то синюю шелковую ленту и ловко убрала уже отросшие волосы Уинни в некое подобие прически.

* * *

Когда часы пробили восемь, Уинни вошла в кабинет графа Флетчера, похожая на женщину.

Она невольно замерла на пороге, завороженная картиной покоя и уюта. Дрова в камине тихо потрескивали, языки