много смертей. Когда молодая красивая женщина умирает во цвете лет, это всегда трагедия. А еще это повод как следует разобраться в обстоятельствах ее смерти. Но, как я уже сказал, мне не дали это сделать. Быть может, вы возьметесь за расследование и этого загадочного случая? Не исключено, что оно как-то связано с остальными смертями.

На этот раз Уинни промолчала, погрузившись в глубокое раздумье. Инспектор побарабанил пальцами по столешнице и вздохнул.

– Будьте осторожны. Не могу сказать, что испытываю к вам какую бы то ни было симпатию, но будет обидно найти вас с перегрызенной глоткой. – И, так как загрустившая Уинни продолжала хранить молчание, он добавил: – Я провожу вас до поместья. Уже темнеет.

Уинни вскинула голову и увидела, как за окном быстро угасает день, красное солнце уже цепляется за верхушки вековых дубов, и с тоской вспомнила разговор в кабинете графа. По всему выходило, что сегодня ее вряд ли будут встречать на полдороге в поместье. Граф был уязвлен. «Ну и пусть меня растерзает чудовище, – мрачно подумала Уинни, чувствуя, как слезы обиды и жалости к себе и своей предполагаемой кончине щиплют глаза. – Может, моя трагическая гибель хоть что-нибудь всколыхнет в сердце лорда Флетчера».

Однако вслух она сказала:

– Не стоит. Как ни крути, полнолуние было вчера, а наш убийца орудует именно в такие ночи.

– Как хотите, – пробурчал инспектор. – Тогда отправляйтесь сейчас, пока не стемнело окончательно. А что касается вашей инициативы с расследованием… Не думаю, что у вас много времени в запасе, так что поторопитесь.

* * *

В поместье Уинни вернулась уже затемно. В голове была настоящая неразбериха, но она тем не менее не мешала ей коситься на любой подозрительный куст по дороге. И хотя, по ее собственному заверению, полнолуние уже прошло, душа то и дело уходила в пятки, которыми она лупила по бокам Красавицы, подгоняя ту домой. Так что до поместья Уинни добралась в рекордные сроки, чудом не выколов себе глаза случайной веткой в темноте.

И, естественно, уже подъезжая к своей цели, она вспомнила, что так и не озаботилась тем, чтобы раздобыть себе женскую одежду, за которой она отпрашивалась в деревню.

Поместье, как всегда, торжественно и зловеще выплыло ей навстречу из сумрака, и сердце Уинни сжалось. Она не знала, рады ей теперь тут или пора собирать дорожный саквояж. Как ни крути, сложно просить поверить тебе, не объясняя при этом, на каких основаниях, а граф не был похож на человека, которому можно указывать, что делать.

Уинни украдкой прокралась по черной лестнице на верхний этаж к своей комнате и положила ладонь на медную ручку. Но в последний момент замерла от нестерпимого ощущения, что кто-то сверлит взглядом ее затылок. Она быстро обернулась, но за спиной никого не было.

– Совсем нервы ни к черту, – пробормотала она вслух, чтобы прогнать наваждение, и пошарила в кармане в поисках спасительных капель.

Пузырек уютно лег в ладонь, и Уинни сделала щедрый глоток прямо из горлышка, даже не поморщившись от горького вкуса. В груди слегка потеплело, голова стала легкой. Уинни чуть качнуло…

В этот момент огромная темная тень быстрее молнии метнулась к ней, и на горле у нее оказалась горячая рука, сжимая и впечатывая ее в дверь. Все произошло так быстро, что Уинни даже не успела испугаться во второй раз.

– Наконец-то! – прорычал лорд Флетчер то ли к облегчению Уинни, то ли к ее ужасу.

Девушка сама не знала, рада она появлению графа или перепугана до чертиков, но он был здесь и ждал ее. От этой мысли волна облегчения накрыла ее с головой. Она дрогнула и обмякла в его руках.

Это движение подействовало на лорда Флетчера, как белый флаг. Он ослабил хватку и, чуть слышно застонав, уткнулся горячим лбом в лоб Уинни.

– Вы превратили меня в чудовище. Что прикажете мне делать с этим?

Уинни медленно подняла руку и погладила лорда Флетчера по щеке, ощущая жесткую вечернюю щетину, рваное дыхание и жар тела, находящегося так близко к ее собственному.

Граф и правда был похож на разъяренного зверя, и Уинни на мгновение показалось, что одно неверное движение – и он растерзает ее. Но мысль об этом не вызывала никакого отторжения. В этот момент она была готова принять из рук графа даже смерть.

Ее пальцы прикоснулись к уголку губ графа. Замирая от сладкого ужаса внутри, Уинни обвела кончиками пальцев нижнюю губу… и тут же поплатилась за это – граф рывком стиснул ее запястье, да так, что Уинни не могла ни выдернуть руку, ни продолжить свое занятие. Граф чуть отстранился и медленно обхватил пальцы Уинни горячими губами. Она вздрогнула и вжалась в дверь своей комнаты всем телом. Но граф рывком притянул ее к себе, одной рукой придерживая ее за затылок, чтобы впиться жадным обжигающим поцелуем в губы, а другой проворачивая медную ручку. Оба ввалились внутрь и буквально рухнули на постель, благо комната была маленькая и расстояние до кровати было всего ничего.

– Что мне делать с тобой, чудовище? – услышала она краем уха вопрос, который ей самой давно следовало задать графу, и подумала, что в этот момент ей совершенно плевать на ответ.

Глава 9. Наваждение

Лунный свет лился Уинни на плечи, растрепавшиеся волосы и лицо, которое она запрокинула вверх, подставляя всю себя под серебряное свечение. Казалось, не свет нисходит на нее, а она поднимается наверх к свету. Еще чуть-чуть, и оторвется от поверхности земли и взмоет ввысь по воле лунного притяжения. Словно вся она и все клетки ее тела подчинены лунным законам. Свет был нестерпимо ярок и прошивал насквозь. Даже прикрыв веки, Уинни не могла скрыться от него. Серебро сочилось сквозь ресницы, освещало изнутри, расплавляло сердце, наполняя его одновременно восторгом и ужасом. Уинни встала на цыпочки, чувствуя под босыми ногами острый гравий, и потянулась вверх. Прохладный ветер обнял ее, обвивая вокруг тела легкую ткань нижней рубашки. Где-то над головой перешептывались листья.

Уинни распахнула глаза. Она стояла на длинной подъездной аллее. Той самой, парадной, охраняемой вековыми тополями, замершими в ряд, как строй солдат, немыми и слишком много знающими. Уинни стояла ровно посередине гравийной дороги – до ворот поместья и до парадного крыльца было одинаково далеко. Как сюда попала, она не имела ни малейшего понятия.

Уинни медленно подняла руку и посмотрела на нее, стремясь получить хотя бы малейшее подтверждение того, что это сон. Рука купалась в лунном свете