У меня в запасе осталось не так много времени, чтобы предпринять хоть что-то для своего спасения. Я перевернулась на живот, превозмогая боль в затекших мышцах и ломоту в суставах от жестких объятий Клеймора.

Скользнув взглядом по темному пространству под кроватью, куда не добирался свет магических ламп, я вдруг заметила, как что-то тускло блеснуло в пыли. Сердце пропустило удар, когда я узнала очертания брошки, которую Филипп или его люди посчитали обычным мусором.

Вероятно, ее случайно смахнули с моей одежды, когда меня переодевали. Я потянулась к своему шансу на спасение, чувствуя, как цепь на ноге натягивается до предела.

— Ну же, еще немного… — прошептала, вытягиваясь во весь рост.

Наконец, я коснулись шероховатой поверхности дерева кончиками пальцев и осторожно подтолкнула артефакт к себе. Достав свое спасение из пыли и темноты, я крепко сжала брошь в кулаке, ощущая, как меня накрывает невероятное облегчение. Теперь в моих руках сосредоточена сила, способная разбить его идеальный план вдребезги.

Я не решалась разломить брошку немедленно, опасаясь, что магический всплеск выдаст меня раньше, чем я пойму, как именно работает защита.

— Помоги мне, — прошептала в пустоту комнаты.

Заслышав шум снаружи, я с трудом забралась на кровать и судорожным движением спрятала артефакт под подушку.

Дверь тихо отворилась, и в комнату вошла молчаливая служанка с пустыми глазами, которые не выражали ни сочувствия, ни интереса к моей судьбе.

— Кто ты? Где я нахожусь? — спросила, пытаясь перехватить ее взгляд.

Женщина ничего не ответила, лишь жестом указала на нескольких слуг, заносивших в комнату тяжелую медную ванну. Они действовали слаженно и механически, наполняя сосуд дымящейся водой, в которую щедро добавляли ароматные масла и настои. Им всем было плевать на мою наготу и предобморочное состояние, они механически выполняли свою работу.

Меня бесцеремонно стащили с кровати, избавили от остатков одежды и запихнули в горячую воду. После, невзирая на мои слабые протесты, принялись обмывать, словно ценный экспонат, который готовили к аукциону.

Вода обжигала кожу, а от запаха жасмина и сандала тошнило, скручивая голодными спазмами желудок.

Меня натерли благовониями, от которых кожа начала лосниться, а затем облачили в новый наряд из тончайшего шелка цвета утренней зари. Это платье больше выставляло напоказ, чем скрывало.

Под равнодушными взглядами слуг я чувствовала себя абсолютно беззащитной. Они же вертели меня, как куклу: расчесывали волосы, полировали ногти на руках, терли пемзой загрубевшие пятки. Действовали аккуратно и в то де время настойчиво, не оставляя шанса на сопротивления и не реагируя на вопросы. Закончив свою работу, они молча удалились.

Пока меня приводили в порядок, на столе появилась еда: изысканные сладости, копченое мясо и кувшин с водой, от которой пахло травами.

— Я не буду это есть! — крикнула в закрывшуюся дверь.

Однако истощение и жажда брали свое. После бессонной ночи и использования дара организм требовал подпитки. Но я опасалась, что в еду мне что-нибудь подсыпали. Возбуждающее зелье или же снотворное.

Я отважилась съесть лишь маленький кусочек хлеба и надкусила кислое яблоко. Но стоило мне сделать несколько глотков прохладной воды, как сознание начало медленно затуманиваться. Вкус у воды показался странным — слишком сладким и одновременно терпким, вызывающим жгучее желание пить еще и еще.

Сон навалился внезапно. Я пыталась бороться, цепляясь за край стола, но реальность поплыла перед глазами, превращаясь в вязкий кисель из теней и звуков.

В глазах задвоилось, свет магических ламп внезапно померк, а цепь зазмеилась по полу, как живая. Я провалилась в тяжелое беспамятство, лишенное сновидений, чувствуя лишь нарастающую тревогу, которая не покидала меня даже в забытьи.

Глава 22

Проснулась от резкого звука поворачивающегося ключа в замке. Голова раскалывалась, а во рту ощущался горький привкус, подтверждающий мои худшие опасения. Я с ужасом осознала, что проспала почти сутки. Судя по свету, пробивающемуся сквозь решетки, наступил следующий день.

План побега, который я пыталась выстроить в уме, рассыпался прахом, а время, отведенное мне судьбой, стремительно истекало.

— Ну что, птичка, выспалась? — раздался знакомый голос.

Филипп вернулся, и я невольно вздрогнула от одного его вида. Его модный сюртук покрылся пылью и в нескольких местах был порван. На лице красовались свежие кровоподтеки и глубокая царапина на лбу. Только жуткие глаза горели лихорадочным блеском человека, который долго преследовал добычу и, наконец, загнал ее в угол.

Клеймор тяжело дышал. В каждом его движении сквозила едва сдерживаемая ярость, готовая вырваться наружу и уничтожить все на своем пути.

— Что случилось? — я натянула одеяло до подбородка, пытаясь нащупать под подушкой спасительную брошь.

— Не твое дело, девка! — рявкнул он, приближаясь к кровати. — Ритуал уже запущен, и ничто не остановит «Дыхание бездны». Я пришел закончить то, что начал вчера. И теперь никакая сила в этом мире мне не помешает.

Он набросился на меня с яростью раненого зверя. Рывком перехватил мои руки и, используя кожаные ремни, прикрепленные к изголовью кровати, накрепко привязал мои запястья к спинке.

Я дергалась, кричала, пыталась ударить его, но справиться со здоровым крупным мужчиной была не в силах. Его тяжелое тело прижало меня к матрасу, лишая возможности дышать и сопротивляться. Он впился в мои губы поцелуем, который больше походил на укус. Я снова почувствовала солоноватый вкус крови на языке.

— Прекратите! Умоляю! — прохрипела я.

— Теперь ты моя, Александра, — прошептал мне в самое ухо. — Моя навсегда, до твоего последнего вздоха.

Видно, за ночь я немного отдохнула, потому что в тот момент, когда наша кровь смешалась, эхомагия отозвалась ослепительной вспышкой. Меня затянуло в водоворот последних ярких воспоминаний Филиппа, которые были пропитаны магией Покровителя.

Я увидела Дворцовую площадь, залитую солнечным светом, и точки-узлы заклинаний, размещенные под брусчаткой и в фундаментах зданий. Увидела, как в эти узлы уже пролилась кровь и магические плетения завибрировали, готовясь к разрушительному импульсу.

Филипп снова общался с Покровителем, лицо которого закрывало золотистое марево. Но я чувствовала его холодную радость от предстоящей катастрофы. Он раздавал приказы, направляя свою многочисленную армию рабов исполнить последнюю волю.

Многим суждено было погибнуть в предстоящем хаосе. Клеймору — в том числе. Однако Филипп, ведомый неутоленной страстью, каким-то образом обошел приказ Покровителя, отправив вместо себя на площадь Сивого и других подручных.

А для меня настал тот момент, когда я должна была действовать. Брошь лежала под подушкой. Как дотянуться до нее со связанными руками? Я едва могла пошевелить