Я проводил его взглядом. Судя по безумному огню в его глазах, старик не собирался просто так идти собирать вещи в коробку.

Оставшись со мной один на один, Архимаг откинулся на спинку кожаного кресла и сплел маленькие пальцы.

— А теперь, когда нам не мешает лишний шум, — мягко произнес Михаил Златогорский. — Давайте поговорим как два человека… чья истинная природа гораздо старше и сложнее их нынешних тел.

Я чуть прищурился. Что ж, карты на стол. Он знает, что я «Забытый» — перерожденная древняя душа. Но по его чуть вопросительной, оценивающей интонации я понял главное: он понятия не имеет, кто именно сидит перед ним. Архимаг Десятой Тени не мог заглянуть в мой паспорт двухтысячелетней давности. И это давало мне колоссальное преимущество.

— Деньги вас не интересуют, Ван Клеф, — продолжил фарфоровый мальчик, не сводя с меня стеклянных глаз. — Власть ради власти — тоже, иначе вы бы уже сидели в Сенате, а не ковырялись в шестеренках в Ремесленном квартале. Но у меня есть то, что гарантированно заинтересует древнего мастера артефакторики. То, ради чего вы спасете этот чертов Лес и будете держать рот на замке.

Михаил повернулся к вмонтированному в стену сейфу. Он не стал набирать код, просто приложил ладонь, и тяжелая мифриловая дверца бесшумно отъехала в сторону.

Архимаг извлек на свет тяжелый свинцовый цилиндр, густо испещренный старинными стазис-рунами. Поставил его на стол между нами.

Внутри моего Ядра словно взорвалась сверхновая. Мои сенсоры взвыли от узнавания.

— Твою же мать… — благоговейно и потрясенно выдохнул голос Арли в моем сознании.

Я смотрел на цилиндр, чувствуя, как у меня фантомно перехватывает дыхание.

Это было Ядро Рыцаря-Призрака. Одной из моих самых смертоносных, самых совершенных марионеток, которую я создал две тысячи лет назад. Мой личный генерал. Мой шедевр, который я считал безвозвратно утерянным…

— Мы откопали эту вещь в руинах древнего замка Владыки Демонов на восточных рубежах, — спокойно пояснил Михаил, поглаживая свинцовую поверхность. — Я, Архимаг Десятой Тени, посвятил десятилетия попыткам расшифровать его алгоритмы и пробудить ту искру, что заперта внутри. Безуспешно. Архитектура этого ядра непостижима для современных магов. Это реликт эпохи, когда по земле ходили боги. Спасите Сердце Леса, Ван Клеф, и поклянитесь держать рот на замке. И это Ядро будет ваше.

Я мысленно скрипнул зубами от ярости и вожделения. Мне хотелось просто пробить ему голову Нитями и забрать свое творение прямо сейчас.

Но я должен был держать лицо. Если я покажу, что знаю эту вещь, что она принадлежит мне… Михаил сложит два и два. Он поймет, что перед ним сидит Валериан Тенебрис, Легендарный Убийца Богов. И тогда… и тогда последствия будут непредсказуемы.

Я небрежно откинулся в кресле, изображая на лице холодный академический интерес надменного гения.

— Занятная безделушка, — я лениво постучал деревянным пальцем по столешнице. — Древний код, многослойная защита. Я мог бы попытаться её взломать… в спокойной обстановке своей мастерской. Отдайте цилиндр сейчас, в качестве аванса, Ваша Светлость. А я так уж и быть, решу вашу маленькую экологическую проблему.

Михаил мелодично рассмеялся. Идеальные фарфоровые губы растянулись в широкой, жутковатой улыбке.

— Я похож на идиота, Маркус? Как спасете Сердце, тогда и получите игрушку. Никаких авансов.

Я выдержал его взгляд. Затем медленно протянул руку.

— По рукам, Князь. Мы спасаем ваш бизнес и репутацию. Вы отдаете мне цилиндр.

Он просто кивнул.

— Вы не против заключить Магическую клятву? Сами знаете, с ней спокойнее.

— Без проблем. Как только осмотрю Сердце чуть повнимательнее.

Маленькая холодная ладошка пожала мои пальцы. Сделка с дьяволом в фарфоровой оболочке была заключена.

Мы покинули штабной модуль и вернулись на дно кратера, к изнывающему от боли Сердцу Леса.

Охрана расступилась, пропуская нас к самому краю. Я подошел к пульсирующей зеленой массе, покрытой язвами некроза, и, уже не скрываясь, выпустил десяток тончайших Нитей Души. Они скользнули сквозь потоки закачиваемого алхимического раствора и погрузились прямо в зараженную кору.

Я прикрыл глаза, анализируя эфирный отклик.

«Да, сомнений нет», — понял я через несколько секунд. — «Это чистый вирус Бездны. И почерк… почерк до боли знакомый».

Это действительно была работа Лорда-Дознавателя Очищения. Я чувствовал в заразе что-то похожее на его силу. Но чем глубже я анализировал структуру заражения, тем больше хмурился.

Очищение безусловно был тварью Бездны. Но он не был хаотичным мясником, желающим просто сгноить лес ради забавы. В его действиях всегда была извращенная, но строгая логика. Зачем ему было закладывать капсулу с некрозом прямо под Сердце Дикого Леса?

Неужели он вел свою собственную, тайную игру против «Голем-Прома», пытаясь медленно отравить их сырьевую базу? Или Сердце Леса служило инкубатором для чего-то гораздо более страшного, а корпораты просто сорвали этот процесс своими бурами?

— Что скажете, ван Клеф? — нетерпеливо спросил Михаил.

Я уже хотел было раздраженно огрызнуться, как вдруг наш разговор был прерваны самым бесцеремонным образом.

Свет вокруг гигантского корневого узла резко, болезненно мигнул. Галогеновые лампы потухли. Вместо них под сводами шахты вспыхнуло тошнотворное, давящее на психику фиолетовое сияние.

А затем по моей сенсорике ударил Звук.

Из мощных корпоративных динамиков, развешанных по всему кратеру для оповещений, вырвался чудовищный, сводящий с ума скрежет.

Обычные люди, орки и тролли не слышали его в полной мере, частота находилась далеко за пределами слухового диапазона. Но они почувствовали его. Охранники побросали оружие, хватаясь за головы. Один блеванул прямо на металлические решетки. У кого-то брызнула кровь из носа.

Зато продвинутые боевые дроны и марионетки, чьи аудио-сенсоры были настроены гораздо тоньше, уловили сигнал идеально. Их процессоры начали искрить, сервоприводы дергались в конвульсиях.

Я мгновенно узнал этот звук. Это был «Шепот Бездны».

Та самая запрещенная, деструктивная частота, которую подсосы Штальберга использовали на фонарных столбах в Аргентуме, чтобы свести с ума моих патрульных дронов. Но сейчас этот звук был усилен в тысячи раз, превратившись в акустическое оружие массового поражения.

И хуже всего было то, как на него отреагировало Сердце.

Умирающий корень, пропитанный некрозом и болью, воспринял этот звук как абсолютную, экзистенциальную угрозу. Изумрудное, теплое свечение внутри Сердца мгновенно сменилось на агрессивный, кроваво-багровый пульс.

Толстенные, как стволы вековых дубов, корни взвились на дыбы. Они забились в чудовищных конвульсиях. Титанические мифриловые стяжки, которые держали Сердце, зазвенели и начали лопаться, как гнилые нитки.

Я обернулся к Златогорскому.

Фарфоровый Архимаг стоял у перил, и на его безупречном лице впервые отразилась эмоция. Это была неприкрытая, ледяная ярость. Он терял свою идеальную невозмутимость.

— Зубер… — прошипел Михаил, сжимая крошечные кулаки