протягивая камень Юнде.

Она взяла, провела пальцами по трещинам.

— Как будто карта, — сказала она. — Карта наших отношений.

— Или путеводитель по безумию. — Что с ним делать?

Юнда посмотрела на другой берег, но ничего не было видно, только силуэты деревьев и звёзды над ними.

— Знаешь, — сказала она. — Я нашла его именно здесь, когда была маленькой и глупой.

— Ты не была глупой.

— Была. Думала, что камни могут быть волшебными.

— А он и оказался.

— Оказался.

Она повертела треугольник в руках. Камень был всё ещё тёплым — будто боялся остыть.

— Мне кажется правильным оставить его здесь.

— Мы переплывём на другой берег?

— Зачем? Мы же не рыбы.

— А как тогда?

— Не знаю. Может, просто бросим? С этого берега на тот?

— Далеко. Не докинешь.

— А давай пустим по воде? Лягушкой.

— Камень не поплывёт.

— Ну и что?

Они посмотрели друг на друга. Потом — на камень.

— Ладно, — сказал Алессар. — Давай.

Они подошли к воде, Алессар взял камень, зажал в кулаке. Юнда положила свою ладонь сверху.

— На счёт три, — сказала Юнда.

— Раз…

— Два…

— Три.

Он бросил камень в воду, и тот упал, подняв маленькие брызги. Утонул, но не сразу — секунду он был виден под водой, серебристый, с трещинами, похожими на молнии. А потом будто исчез, растворился в темноте.

— Утонул, — сказал Алессар.

— Это правильно, — ответила Юнда. — Он вернулся, туда, откуда его забрала маленькая девочка.

— Но без него мы теперь не сможем путешествовать.

— А нам больше и не надо. Мы уже всё преодолели.

Они стояли на берегу, держась за руки, и смотрели на воду. Где-то там, на дне, лежал маленький треугольный камень.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— Что теперь?

— Не знаю. Может, просто будем смотреть дурацкие сериалы, спорить о рыбе и не мыть посуду по очереди.

— И ты будешь играть в свои стратегии?

— А ты — смотреть дурацкие мелодрамы?

Она уткнулась носом в его плечо, он уже привычно обнял её. Ночью сидели у костра, пили чай и молчали.

— Алессар, — вдруг спросила Юнда.

— М?

— Ты не жалеешь?

— О чём?

— Что камень тебя связал со мной. Что мы прошли через все эти миры.

— Иногда жалею. Но только о том, когда мы ссорились, когда ты плакала из-за меня.

— И всё?

— Да. Сейчас я понимаю, что без этой боли мы бы не стали теми, кто мы есть.

— Кто мы?

— Ты — зануда, которая любит всё контролировать. Я — лентяй, который любит ничего не делать. Но вместе мы — отличная команда.

— На самом деле мы плохая команда, — заметила Юнда.

— Самая лучшая из плохих, — добавил Алессар.

Она поцеловала его в щёку. Он покраснел так, что даже в темноте было видно.

— Ты всё ещё краснеешь, — заметила Юнда.

— Да это всё от огня.

— От меня.

— И от огня тоже.

Они смотрели на звёзды. Вдруг над рекой пролетела маленькая движущаяся точка — спутник.

— Загадай желание, — сказал Алессар.

— А разве на спутник загадывают?

— А почему нет? Он всё равно ближе к звёздам, чем мы.

— Тогда ты тоже загадай.

— Я загадал. А ты?

— Тоже. Вслух нельзя произносить.

— Знаю.

Они помолчали. Костёр догорал, угли светились красным, и от этого света на душе становилось теплее.

— Юнда, — сказал Алессар.

— М?

— А ты помнишь, как мы первый раз поцеловались?

— У тебя на кухне. От тебя пахло портвейном.

— А от тебя сигаретами. И жареной картошкой.

— Романтика.

Он притянул её ближе, Юнда положила голову ему на колени. Он гладил её по волосам.

— А как мы впервые о голубях говорили? Ты сказал, что голуби — тупые.

— А ты сказала, что я — ещё тупее.

— Я была права.

— Но я тоже был прав.

Они засмеялись, начала накатывать скопившаяся за день усталость.

— Пора спать, — сказала Юнда.

— Давай ещё пять минут посидим.

— Ты всегда говоришь «пять минут».

— И всегда их дожидаюсь.

— Ты засыпаешь через три.

Утром проснулись от пения птиц. Солнце вставало над рекой, золотые блики бежали по воде. Алессар выглянул из палатки — на том берегу клубился туман. Красиво, как в сказке, в которые они больше не верили, но всё ещё любили.

— Юнда, — позвал он. — Вставай, рассвет пришёл.

Она выползла следом, закуталась в плед, натянула шапку поверх спутанных волос.

— Ты похожа на ёжика, — умиляясь, сказал Алессар.

— А ты какой-то прям раздражающе довольный.

— Ты что, не любишь утро?

— Я сова.

Они смотрели на воду — туда, где утонул камень.

— Как думаешь, он всё ещё лежит там?

— Наверное, ну или его унесло течением.

— Или нашла какая-нибудь девочка.

— А может, мальчик.

Они постояли так ещё немного, затем собрали палатку, затушили костёр, забросали яму землёй. Мусор упаковали в пакет — Юнда настояла, Алессар подчинился. Вышли на тропинку, рюкзаки стали легче — еда кончилась, колбаса была съедена. Алессар нёс палатку, Юнда — пакет с мусором.

— Несём его домой? — спросил Алессар.

— Выбросим на станции.

— А если не будет бака?

— Значит, понесём дальше. Мы не будем гадить, Алессар. Отучайся.

— Душная ты.

— Спасибо.

Они шли по утреннему лесу, вдыхая запах хвои, сырости и прохлады.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— Я люблю тебя.

— Я знаю. Я тебя тоже.

— Даже когда мы ругаемся.

— Особенно когда ругаемся. Потому что после всегда миримся.

Электричка везла их домой — в город, в будни, в простую жизнь без волшебного камня. Но прожитую каждый день, час, минуту — с любовью.

Эпилог

Прошло два года. Ребята снимали маленькую однушку с криво наклеянными обоями, поцарапанным линолеумом на окраине. Но окна выходили на восток, и по утрам солнце заливало комнату жёлтым, тёплым светом. Юнда работала лаборантом в поликлинике. Брала анализы, заполняла карты, ругалась с фельдшерами, которые теряли пробирки. Алессар — охранником в том же колледже, где учился. Сидел на проходной, проверял пропуска, иногда делал замечания шумным студентам и чувствовал себя старым.

— Нам только двадцать два, — сказала Юнда однажды вечером. — А мы уже как пенсионеры.

— Пенсионеры хотя бы на пенсии.

По выходным они ходили на речку, брали плед, термос и бутерброды. Сидели на берегу, смотрели на воду и вспоминали свои приключения.

— Помнишь голубей? — спрашивала Юнда.

— До сих пор вздрагиваю, когда вижу стаю.

— А мир ошибок?

— Я до сих пор пишу «коридор» через «а» по привычке и ничего.

— А куртку Бейна?

— Она была крутая, жалею, что не взял с собой.

Они научились договариваться. Первые полгода совместной жизни были сложными — ссоры из-за немытой посуды, разбросанных носков, забытых дней рождения. Но постепенно, шаг за шагом, они нашли