чёртов извращенец, выпусти нас! — разозлился Алессар.

— Я тестирую вашу совместимость, — безразлично пожал сияющими плечами Купид.

Алессар посмотрел на Юнду. Она пожала плечами. Он поцеловал её — быстро, без страсти, но в губы и с закрытыми глазами. Зал взорвался аплодисментами и возгласами, отчего и Юнде, и Алессару стало не по себе.

— Принято с натяжкой, — сказал Купидон. — Первый этап пройден, теперь подарки.

Амурчик спустился с потолка, приземлился на стол и протянул им две одинаковые коробочки.

— Открывайте.

Юнда открыла. Внутри лежала книга — «101 способ сказать 'Я тебя люблю»«. Алессар открыл свою. Там была записка: 'Подари цветы».

— Какие ещё цветы? — спросил он. — Здесь нет цветов.

— А вы создайте, — лениво ответил Купидон.

Он щёлкнул пальцами, и в зале выросли кусты. С красными, белыми, розовыми розами из пластика.

— Бутафория, — сказал Алессар.

— Сделай лучше, — оскорбился Купид.

Юнда подошла к кусту, потрогала лепесток — пластик. Дёрнула стебель — роза не поддавалась. Алессар попробовал отломить бутон — получилось, но на месте слома вырос новый.

— Это бессмысленно, — сказал он.

— Это магия, — отозвался Купид.

— Это издевательство, — заметила Юнда.

Наконец девушка догадалась, подошла к Алессару, взяла его за руку и сказала:

— Ты — мой подарок, а я — твой. Нам не нужны цветы, наши сцеплённые вместе руки — лучшее доказательство любви.

Купидон задумался.

— Логично, — сказал он. — Принимается. Второй этап пройден.

— А третий? — спросил Алессар.

— Селфи в фотозоне, ты вообще меня слушал, деревенщина?

Амурчик открыл дверь, и они увидели качели, увитые искусственными розами, огромное сердце из фольги, табличку с надписью «Love is…». И фотограф — движущийся манекен с камерой на штативе.

— Мы не хотим тут фотографироваться, — сказала Юнда.

— А я и не спрашивал, чего вы хотите. Это обязательный пункт праздничной программы.

Она вздохнула, взяла Алессара за руку, подвела к качелям. Они сели. Фотограф начал бесконтрольные щелчки.

— Не улыбаетесь, — придирчиво отметил Купидон. — Ещё раз.

Они попробовали улыбнуться. Вышло криво.

— Ещё.

— Ещё.

— Ещё.

— Последний дубль.

На десятый раз Алессар не выдержал:

— Всё! Хватит! Мы не будем делать сто пятидесятый снимок только потому, что у вас там идеальная улыбка не получилась!

— У меня не получилась, — сказала Юнда.

— У нас обоих не получилась. Потому что мы не умеем притворяться.

Купидон замер. Амурчик спрятался за трон.

— Не умеете притворяться? — переспросил бог.

— Не умеем.

— Но вы же влюблены, влюблённые всегда притворяются. Прихорашиваются, дарят цветы в определённый день, говорят красивые слова, потому что так принято.

— А мы нет, — сказал Алессар. — Мы говорим правду. Даже когда она некрасивая.

— Да ну? — язвительно заметил Купид.

Юнде стало стыдно. Купидон щёлкнул пальцами: фотозона исчезла, качели рассыпались, манекен упал.

— Вы свободны, — сказал он.

— Мы ничего не делали.

— А ничего и не нужно делать. Нужно наслаждаться друг другом каждый день.

Мир вокруг закружился. Розовые стены побледнели, сердечки на полу рассыпались в пыль, музыка смолкла. Купидон и Амурчик растаяли в воздухе, оставив после себя только запах ванили и кучу блёсток.

Алессар и Юнда открыли глаза на кухне. Рядом стояла новая кружка Алессара, на столе — недоеденный пирог в форме сердца, а на подоконнике — одна маленькая красная роза в стакане с водой.

— Ещё один мир, — сказал Алессар. — Что мы поняли, Юнда?

— Что любить нужно каждый день.

— Но праздник отмечать мы всё равно будем?

— Немного. По своим правилам.

Они устало, но искренне засмеялись.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— Будешь дарить мне одну розу?

— Обещаю.

— Этого достаточно.

Она прижалась к нему. За окном падал снег, на душе было спокойно, ведь в их личном мире любовь не требует доказательств.

— Юнда, — сказал Алессар.

— М?

— Я тебя люблю. Даже когда ты заставляешь меня отмечать дурацкие праздники.

— А я тебя люблю. Даже когда ты называешь их дурацкими.

Он поцеловал её в макушку. Камень мигнул розовым в последний раз, украшая поверхность новой царапиной.

Мои финансы поют романсы

Выпуск из колледжа приближался с каждым днём, и Алессар всё чаще ловил себя на мысли, что его диплом — это не билет в будущее, а просто бумажка. Охранник предприятий. Зарплата — копейки. Перспективы — никакие. Он мог сидеть на проходной, проверять пропуска и мечтать о чём-то большем, но это «большее» в его случае недостижимо.

Юнда — совсем другое дело: её красный диплом открывал двери в лаборатории, исследования, престижные стажировки. Она не хвасталась, но Алессар видел, как она листает вакансии, как просчитывает бюджеты, как планирует переезд в другой район — поближе к работе.

В один из таких дней ребята сидели на кухне. Юнда за ноутбуком, Алессар — с кружкой чая наблюдал за ней.

— Ты чего такой грустный? — спросила она, не отрываясь от экрана.

— Думаю.

— О чём?

— О деньгах.

Она подняла голову. Посмотрела на него.

— Что с деньгами?

— У меня их не будет.

— Будут. Начнёшь с малого, потом повышение, потом…

— Юнда, — перебил он. — Я не получу повышение.

Я буду сидеть на проходной до пенсии. Потому что у меня нет связей, нет денег на вышку, нет даже нормального английского.

— Английский можно выучить, было бы желание.

— Вот именно. А у меня его нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу всю жизнь бежать за деньгами. Я хочу жить.

— А что для тебя жить?

— Не знаю. Просто… не зацикливаться на цифрах.

Юнда закрыла ноутбук, откинулась на спинку стула.

— Алессар, ты считаешь, что я зациклена на деньгах?

— Я считаю, что ты слишком много о них думаешь.

— А я считаю, что ты слишком мало. Ты не представляешь, сколько стоит жизнь. Аренда квартиры, еда, коммунальные услуги. А дети? А если случится болезнь?

— Я представляю. Я просто не хочу, чтобы это управляло моей жизнью.

— А кто будет управлять? Жилетка с карманами на спине?

— Не передразнивай.

— Я пытаюсь до тебя достучаться.

Они замолчали и слушали монотонный ход часов на стене.

— Юнда, — сказал Алессар. — Что для тебя главное в жизни?

— Не знаю. Деньги — не главное, но без них никуда.

— Что ты будешь делать, если денег не будет?

— Зарабатывать.

— А если не получится?

— Получится.

— А если нет?

Она не ответила.

— Видишь, — сказал он. — Ты даже не допускаешь мысли, что можно жить без денег, а я допускаю. Я могу жить в общаге, есть макароны и пить воду из-под крана. Мне не нужно много.

— А мне нужно.

— Что это даёт?

— Уверенность, что я не окажусь на улице. Что смогу лечить зубы. Что смогу помочь маме, когда она состарится.

— Я тоже хочу помогать маме, но я