разговаривать и вообще реагировала чересчур чувствительно на любые мелочи. Они пошли на кухню пить чай. Алессар насыпал сахар — две ложки. Юнда — ни одной. Он откусил бутерброд с колбасой. Она — с сыром.

— Видишь? — сказал он. — Даже чай мы пьём по-разному.

— Это не проблема, — ответила она.

— Правда?

— Ты ищешь проблемы там, где их нет.

Он замолчал: она была права. Он искал, потому что боялся, что однажды различий станет слишком много, и они разбегутся. Боялся, что она уйдёт, как уходят все. Боялся, что останется один с камнем, который больше никогда не засветится.

— Алессар, — сказала Юнда. — Ты помнишь, что мы пережили?

— Помню.

— Голубей? Орфографический шок? Сигаретные деревья?

— И чучело, которое укусило меня за ногу.

— А мир, где я была идеальной? А твои выдуманные подружки? А опиумный карнавал?

— Мне тот жуткий клоун до сих пор в кошмарах снится.

— И после всего этого ты боишься, что мы не сойдёмся в бутербродах?

Юнда положила свой бутерброд, подошла к парню и плюхнулась ему на колени, обнимая за шею.

— Алессар, — сказала она. — Мы разные, и это нормально. Мир был бы скучным, если бы все люди любили рыбу и играли в танки.

— Я не играю в танки.

— А во что ты играешь?

— В стратегии.

— Вот видишь. Я даже не знаю, что это.

— Это игры, где нужно думать.

— А я думаю, когда смотрю «Великолепный век». О том, почему люди поступают так, а не иначе.

— Это давно изучено психологией.

— Вот видишь: у нас больше общего, чем ты думаешь.

Он хотел возразить, но передумал и обнял её в ответ. Камень на столе лежал молча. Четырнадцать царапин блестели в свете лампы.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— Я люблю тебя. Даже когда ты ешь рыбу.

— А я люблю тебя. Даже когда ты смотришь свои мелодрамы.

— Тогда в чём проблема?

— Не знаю. Наверное, в моей голове.

— Вот именно. А в реальности у нас всё будет хорошо.

Он кивнул. Но внутренний росток сомнений потянулся выше, к его сердцу. Они сидели на кухне, пили разный чай и думали об одном и том же: о том, что любовь — это не только «вместе навсегда», но и «иногда тяжело», но мы всё равно справимся.

Ночью Алессар не спал, лежал на спине, смотрел в потолок. Юнда спала рядом, дышала ровно, иногда вздыхала во сне. Он слушал её дыхание и думал о том, что они недавно не смогли решить, какой фильм смотреть вечером. Он предлагал аниме — она отказывалась. Она предлагала мелодрамы — он отказывался. Они смотрели только сериалы, где есть и бои, и любовь. «Игру престолов», например. Сейчас «Игра престолов» кончилась, и им опять нечего было смотреть вместе.

Он думал о том, что они по-разному относятся к деньгам. Он мог потратить последние на пиццу и энергетики. Она копила, планировала, откладывала. Он жил одним днём. Она — будущим.

Он думал о том, что они по-разному относятся к чистоте. Ему было нормально, если на полу валяется носок. Она могла убираться два раза в день. Он не замечал беспорядка, она замечала каждую пылинку.

Он думал о том, что они по-разному здороваются с соседями. Он кивал и проходил мимо. Она могла заговорить, поинтересоваться, как дела, предложить помощь. Его считали грубым, её — душкой.

Он думал о том, что они по-разному относятся к своей внешности. Он носил одну и ту же футболку неделю. Она каждый день меняла образ. Он не понимал, зачем столько возиться.

Она не понимала, как можно выйти из дома в несвежем виде. Он думал о том, что они по-разному любят. Он — тихо, внутри, не показывая. Она — громко, открыто, требуя ответа. Он чувствовал, что не додаёт. Она — что её любят меньше, чем она хочет.

Он повернулся на бок, посмотрел на неё: спит. Рыжие волосы разметались по подушке. Губы чуть приоткрыты. Обычная, но для него — единственная.

— Юнда, — прошептал он.

Она не ответила. Он закрыл глаза и попытался уснуть. В голове крутилась одна и та же мысль: «Что, если мы не подходим друг другу?»

Утро началось с того, что они одновременно потянулись к чайнику.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— Ты вчера не спал.

— Откуда знаешь?

— Ты ворочался и вздыхал. Я думала, что тебе снится кошмар, хотела разбудить, но ты не стонал во сне, а лежал с открытыми глазами.

— Извини.

— Не извиняйся. Просто… если хочешь поговорить, я здесь.

— Я знаю.

Он не стал развивать разговор, и Юнда легко с этим согласилась. Это было их общим преимуществом: умение молчать вместе, не чувствуя неловкости.

Ребята вышли из дома в половине девятого. У подъезда стояла пожилая, согнутая, в старом пальто бабушка с пакетами. Авоськи трещали под тяжестью продуктов: хлеб, молоко, какие-то банки. Она перекладывала их из руки в руку, пытаясь удержать равновесие.

— Бабуль, Вам помочь? — спросил Алессар.

— Ой, сынок, будь добр. А то авоська — того и гляди, порвётся.

Он взял продукты, которые и правда были тяжёлыми: картошка, капуста, бутылка подсолнечного масла. Бабушка заохала, засуетилась.

— Да вы не переживайте, — сказала Юнда, подхватывая бабушку под локоть. — Он сильный: донесёт.

— Ой, девонька, спасибо. А вы кто? Живёте здесь?

— Да, Алессар живёт. Мы студенты.

— Хорошие. А то молодёжь сейчас — мимо пройдут, даже не глянут, а вы остановились.

— Не могли не остановиться, — ответил Алессар. — Вы бы сами упали.

— Не упала бы, я бабка крепкая.

Она рассмеялась, и Юнда подхватила её смех, Алессар улыбнулся. Они дошли до квартиры бабули, поднялись на второй этаж. Бабушка открыла дверь, забрала пакеты.

— Спасибо, родные. Приходите в гости, чай попьём.

— Обязательно, — сказала Юнда.

Они вышли на улицу, и Алессар вдруг поймал себя на мысли, что они с Юндой не сговариваясь сделали одно дело. Он взял тяжести, она — бабушку.

— Юнда, — сказал он.

— М?

— А мы ведь неплохая команда.

— Только сейчас понял?

— Ага.

Она усмехнулась, взяла его за руку, и они пошли на пары. В обед они сидели в сквере на лавочке, жевали бутерброды, смотрели на ворон, которые дрались из-за корки хлеба.

— Алессар, — сказала Юнда. — Ты вчера говорил, что у нас мало общего.

— Говорил.

— А давай подумаем, что у нас есть общего?

— Любовь.

— Это не общее, а чувство.

— А что тогда?

— Например, мы оба любим философствовать.

— Это правда.

— Как ты думаешь: что будет после смерти? — спросила она неожиданно.

— Что?

— Ты не думал об этом?

— Думал и вчера тоже, когда не спал.

— И к чему пришёл?