в потолок.

— М?

— Ты правда думаешь, что Лайт был прав?

— В чём-то прав.

— В чём?

— В том, что мир несовершенен. И чтобы его исправить, нужны жёсткие меры.

— Но он сам стал злом.

— Потому что его начали ловить.

— Нет. Потому что он неизбежно начал бы убивать не только преступников. Начал бы убивать тех, кто был просто неудобен. А потом — тех, кто мог его вычислить. А потом — всех, кто вставал на пути.

— Это война.

— Это безумие. И ты с этим согласен?

Алессар не ответил. Он думал о том, что, будь у него такая тетрадь, он бы делал то же самое. Просто не попался бы так глупо. Юнда, словно прочитав его мысли, сказала:

— Никто не может быть судьёй другим, только бог.

— А есть ли этот бог?

— Это неважно. Главное, что это не мы.

Алессар задумался. Впервые в их отношениях возникла тема, которую они не могли обсудить спокойно. Слишком затрагивает она то, во что каждый из них верит.

— Юнда, — сказал он.

— М?

— А ты боишься смерти?

— Боюсь. А ты?

— Не знаю.

— Лайт не боялся. Он считал себя выше смерти. И это его погубило.

— Его погубила гордыня.

— А ты гордый?

— Ну, иногда.

— Тогда берегись.

Она улыбнулась и принялась щекотать его, чтобы сбить напряжение. Алессар отбился и обнял её, прижимая к себе.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— Давай не будем смотреть продолжение.

— Почему?

— Потому что это приведёт к спорам, а я не хочу.

— Ты знаешь, — признался Алессар. — Я иногда думаю, что мы слишком разные.

— Это плохо?

— Нет, но страшно.

— Почему?

— Потому что однажды наши различия могут стать непреодолимыми.

— Или наоборот: смогут сделать нас сильнее.

— Как?

— Если мы будем уважать выбор друг друга, даже когда не согласны, это натренирует терпимость.

— Ты уважаешь мой выбор?

— Пока да.

— А если я решу, что Лайт прав?

— Тогда мы поговорим. Ещё раз. И ещё. Пока не поймём, что каждый остался при своём. Но не разойдёмся.

— Ты так думаешь?

— Я надеюсь.

Он поцеловал её в макушку.

— Я тоже надеюсь.

За окном всё шёл дождь. И где-то в темноте, за гранью реальности, бог смерти Рюк писал в своей тетради имена тех, кому суждено умереть. Но сегодня он не торопился. Он ждал гостей.

Они уснули под утро, утомлённые спорами и философскими разговорами. Алессар прижимал к себе Юнду, не зная, что камень в кармане пульсирует тревожным тёмно-синим. Когда Алессар только закрыл глаза, ему приснилось, что он сидит за компьютером и печатает чьё-то имя, но палец не слушается.

Юнда открыла глаза первой. Она сидела на высоком кожаном стуле. Вокруг неё светились десятки мониторов, которые показывали лица людей: преступников, убийц, насильников. Их фотографии сменяли одна другую, и под каждой красным горело имя.

На коленях у неё лежала чёрная, с белыми буквами знакомая тетрадь: «Death Note».

— Что за… — прошептала она.

Рядом возник огромный, с красными глазами и жуткой улыбкой Рюк. Он жевал яблоко и безразлично смотрел на девушку сверху вниз.

— Поздравляю, — сказал он. — Ты теперь бог.

— Я не бог.

— Уже да. Пиши имена — и они умрут. Не пиши — умрёшь ты.

— От чего?

— От скуки. Или от того, что тебя поймают, как Лайта.

Юнда хотела выбросить тетрадь, но руки не слушались. Она попробовала встать — ноги приросли к полу.

— Что ты сделал?

— Ничего. Ты всё сделала сама, когда сказала, что мир несовершенен, что нужны жёсткие меры, что ты бы сделала лучше, чем Лайт.

— Я не говорила!

— Думала. — Бог наклонился ближе. — А это то же самое. — Рюк рассмеялся — сухо, каркающе — и растворился в воздухе, оставив после себя запах яблок и серы.

Юнда осталась одна. Перед ней лежала тетрадь. Она знала, что нужно сделать что-то. Но что?

Алессар же проснулся в пустой комнате. Вместо стен — огромные экраны. На них — карта мира, точки преступлений, графики, схемы. Он сидел за столом, заваленным бумагами. На парне оказалась надета белая рубашка и джинсы. Ноги были босыми и мёрзли.

— Ты L, — раздался голос из динамиков.

— Кто это сказал? — Подпрыгнул Алессар.

— Я. Система. Ты теперь самый умный детектив в мире. Твоя задача — найти Киру.

— Какого Киру?

— Того, кто убивает людей с помощью тетради. Того, кто считает себя богом.

На экране появилось лицо Юнды.

— Она подозреваемая номер один, — сказала система. — Ты должен её остановить.

— Я не буду её останавливать.

— Тогда она убьёт тебя рано или поздно. Все, кто мешает Кире, умирают. Ты же помнишь сериал?

Алессар встал, подошёл к экрану, коснулся пальцами лица Юнды.

— Она не станет никого убивать.

— Уверен?

— Уверен.

Юнда написала первое имя не потому, что хотела, а потому, что тетрадь сама притянула её руку. Она смотрела на фотографию насильника, который остался безнаказанным, и думала: «Почему он жив, а его жертвы будут страдать всю оставшуюся жизнь?» Рука написала имя, и человек на экране упал.

— Один, — сказал Рюк, появляясь из ниоткуда. — Всего один, а ты уже дрожишь.

— Я не дрожу.

— Дрожишь, но ничего, ты привыкнешь. Все привыкают.

Второе имя написала сама. Третье — тоже. К концу первого дня в тетради было десять имён: десять убийц, насильников. Десять человек, которых она никогда не знала, но которые больше никогда никого не тронут.

— Ты герой, — спросил Рюк, откусывая яблоко. — Или злодей? Как думаешь?

— Я не знаю.

— А я знаю. Ты — Кира.

Алессар тем временем сидел за компьютером, пил кофе (чёрный, без сахара, как любила Юнда) и смотрел на список жертв. Все были преступниками, все ушли от правосудия.

— Она не убивает невиновных, — сказал он системе.

— Пока.

— Она не будет.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я её знаю.

— Ты знал её там, в реальности. А здесь она бог, а это другое.

Алессар замолчал, система была права. Он видел, что происходит с Лайтом в сериале. Как он из борца за справедливость превратился в тирана. Как начал убивать тех, кто мешал, а потом — тех, кто просто вызывал подозрения.

— Я не дам ей стать монстром, — сказал он.

— Тогда останови её.

— Как?

— Напиши её имя в своей тетради.

— У меня нет тетради.

— Есть, белая, с золотыми буквами, она лежит в верхнем ящике стола. Если напишешь имя — она умрёт, и Кира исчезнет.

Алессар открыл ящик. Тетрадь действительно нашлась там. Он взял ручку, но отложил её.

— Не могу, — сказал он.

— Тогда она убьёт тебя.

— Ну и пусть.

— Ты глупец.

— Я влюблённый глупец. Это разные вещи.

Юнда убивала