знал, что она его любит.

— Спасибо, — сказал он. — Кружка хорошая.

— Ты не рад, — растерянно сказала Юнда.

— Рад.

— Ты не выглядишь радостным.

— Юнда, я рад, правда. Просто я не умею прыгать от счастья из-за посуды.

— Не из-за посуды, из-за меня.

Он вздохнул, обнял её.

— Из-за тебя я готов прыгать, даже если получу в подарок клочок бумаги.

— А я из-за тебя — даже из-за одной розы.

— Одной мало?

— И одной достаточно.

Она прижалась к нему, он погладил её по волосам.

— Алессар, — сказала она. — Ты всё ещё не согласен?

— С чем?

— С тем, что этот праздник нужен.

— Не согласен. Но ради тебя я могу делать вид, что согласен.

— Не надо делать вид. Просто прими, что мне это важно.

— Я принимаю. Но мне он не станет важнее.

Юнда отстранилась, посмотрела ему в глаза.

— А если у нас будут дети? Тоже будешь говорить им, что Дед Мороз ненастоящий?

— Дед Мороз и ненастоящий.

— Алессар!

— Ладно, ладно. Я буду делать вид, что верю ради них и тебя.

— Не надо играть, гораздо приятнее поверить.

— Ой, давай уже сменим тему.

Она замолчала. Потом взяла его за руку.

— Пошли уже чай пить. Я пирог испекла сама. Он невкусный, но в форме сердца.

— В мою новую кружку чай нальёшь?

— Разумеется.

Он смотрел на кружку. «Я тебя люблю, даже когда ты ешь рыбу». И подумал: «А люблю ли я её? Да. Очень. Но почему тогда так раздражаюсь?»

Алессар зашёл в туалет, закрыл за собой дверь — и оказался в розовом коридоре. Он моргнул, потёр глаза: розовый коридор никуда не исчез. Стены вокруг были обиты бархатом цвета малинового варенья, пол выложен плиткой в форме сердечек, а в зеркальном потолке отражался он сам, растерянный, сжимающий в руке рулон туалетной бумаги.

— Я сошёл с ума, — раздражённо сказал он вслух.

— Не сошёл, — ответил голос откуда-то сверху. — Просто зашёл не в ту дверь.

Алессар поднял голову. На потолке, прямо в его отражении, сидел небольшой пухлый ангелочек в розовых трусиках. Он держал лук со стрелой, но стрела была с резиновым наконечником, а лук — похож на детскую игрушку из «Фикс Прайса».

— Ты ещё кто? — спросил Алессар.

— Амур. Вернее, Амурчик, местный. Добро пожаловать в Мир Вечной Любви.

— Я не хочу в Мир Вечной Любви. Я хочу в туалет.

— Здесь тоже есть туалеты, — Амурчик махнул рукой в сторону. — Там играет музыка.

Алессар хотел сказать что-то едкое, но в этот момент коридор заполнился сладкими, приторными, как сироп, звуками — «I will always love you», сыгранной на арфе, или на челесте, или на чём-то ещё более мерзком.

— Зачем эта музыка?

— Чтобы вы настроились на лирический лад.

— У меня аллергия на лирический лад.

— Пройдёт, здесь это лечат.

Амурчик взмахнул луком, и в конце коридора распахнулась дверь. За ней оказался огромный, заваленный открытками в форме сердечек, воздушными шарами, искусственными цветами и мягкими игрушками зал. В центре зала стоял трон, а на троне восседал не кто иной, как Cupid (так было написано на его пиджаке) — в парике, с золотыми крыльями и с таким количеством стразиков на плаще, что при взгляде на него можно было ослепнуть.

— Новенький? — спросил Купид басом, совершенно не подходящим к его внешнему виду.

— Я хочу домой, — признался Алессар.

— Домой? — Купид засмеялся. Смех его напоминал кашель старого байкера. — Домой ты попадёшь только после того, как пройдёшь все этапы праздника.

— Какие ещё этапы?

— Признание, подарок, романтический ужин и совместное селфи в специальной фотозоне.

— Ты издеваешься?

— Будешь спорить — останешься здесь навечно развлекать влюблённых.

— Я не умею развлекать.

— Научишься, — отмахнулся Купид.

Алессар вздохнул, развернулся, чтобы уйти, но дверь, через которую он пришёл, исчезла. На её месте теперь была стена из плюшевых зайцев, которые держались за лапки.

— Сдаваться не собираешься? — спросил Купид.

— Собираюсь. Но тебе не сдамся, слишком уж ты сладенький.

Юнда вышла из кухни, открыла дверь в коридор — и шагнула в розовое облако. Приземлилась девушка прямо в центр зала, на мягкий ковёр, который, кажется, был сделан из лепестков роз. Рядом стоял трон, на троне — крайне странный мужчина в парике, а неподалёку — Алессар с рулоном туалетной бумаги.

— Алессар? — удивилась она.

— Юнда? — обрадовался он. — Ты тоже сюда попала?

— Я вышла из кухни.

— А я из туалета.

— Романтично, — съехидничал Купид. — Ваша история любви началась с санузла и кухни. Прекрасная метафора быта.

— А ты кто такой, поганец? — брезгливо спросила Юнда.

— Я — бог этого мира. Купидон. Эрос. Амур. CUPIDOSS — для друзей.

— Мы не друзья.

— А зря. Я мог бы помочь вам выбраться.

— Как?

— Нужно исполнить несколько заданий. Но вы уже десятый час здесь, а ещё не сделали ничего, — он демонстративно уставился на свой вызывающий маникюр.

— Какой десятый час? — Алессар посмотрел на часы. — Прошло пять минут.

— Здесь время течёт иначе. Пять минут вашего времени — десять местных часов. Скоро вы начнёте стареть, и у вас появятся морщины.

Юнда ужаснулась, Купидон хлопнул в ладоши, и в зале появился стол, накрытый на двоих. Скатерть в сердечках, свечи, салфетки с монограммами «А+Ю». На тарелках — странные блюда: салат в форме букета, суп, в котором плавали маленькие сердечки из моркови, и десерт — огромное пирожное с надписью «Be mine».

— Мерзость. — высказался Алессар.

— Это романтический ужин, — поправил Купид.

— Мы не голодны.

— А мне пофиг. Не уйдёте, пока всё не съедите.

Юнда села, отщипнула кусочек пирожного. Оно было приторным до тошноты.

— Слишком сладко, — сказала она.

— Любовь сладка, — ответил Купидон, поправляя свой блестящий костюм. — Терпи, милая.

Алессар есть не стал. Он смотрел на этот дурацкий стол, на эти дурацкие свечи, на эту дурацкую музыку, и в нём закипало раздражение.

— Слушай, — сказал он Купидону. — Мы любим друг друга и без этих декораций.

— Докажи, — пропел странный бог.

— Как?

— Поцелуйся с ней при всех.

— При ком при всех? Здесь только мы трое.

— Да ну? — Купид хлопнул в ладоши, стена из зайцев разбежалась, открывая огромный, полностью заполненный зрительный зал.

— Чёртов извращенец, — тихо прошептал Алессар.

Парень посмотрел на людей. Все остервенело таращились на сцену, затаив дыхание, и ждали.

— Не буду я целоваться при этих.

— Тогда не выйдешь отсюда.

— Алессар, — сказала Юнда. — Давай просто сделаем, что он просит.

— Ты серьёзно?

— Мы хотим домой. Чем быстрее выполним задания, тем быстрее вернёмся.

— Но это унизительно.

— Это странно и глупо, но не унизительно.

Он вздохнул, подошёл к ней, чмокнул в щёку.

— Не считается, — завопил Купидон. — Страстно в губы, с закрытыми глазами.

— Ты