даже, а чужая душа, которую Велисс приготовили заранее.

Я шагнула вперед.

Каэл не отодвинул меня обратно, но рука с клинком едва заметно напряглась.

— Если вы так уверены, что Велисс виновны, почему двенадцать лет жгли их записи? — спросила я. — Правду не надо чистить огнем.

— Детская мысль, — сказал Эдмар. — Иногда правду нужно сжечь, чтобы она не стала оружием для тех, кто не умеет ею пользоваться.

— То есть для всех, кроме вас.

— Для всех, кто не понимает цену власти.

Селена стояла сбоку, прижимая к груди спасенную книгу первых избранниц. Ее лицо было белым от ярости. Арвена с нами не было, Рейна уже увела Оррена к королеве, и сейчас в коридоре закрытого архива нас было четверо против одного старика с осколком. Только этот старик держал в руке кусок первого зеркала, а значит, считал себя не одиноким.

— Вы говорите, Велисс выбирали, каким драконам позволено жить, — сказала я. — Докажите.

— С удовольствием.

Эдмар поднял белый осколок.

Селена резко крикнула:

— Не смотреть!

Поздно.

Осколок вспыхнул, и галерея исчезла.

Я увидела древний зал — не Грозовой Шпиль, другой, более старый, почти первобытный. Каменные стены, огромные зеркала без рам, в центре — женщина с серебряными волосами, на ее запястье знак Велисс. Перед ней на коленях стоял дракон в человеческом облике, весь в ожогах грозовой магии. За его спиной лежали мертвые люди. Женщина подняла руку и сказала:

— Источник отвергает тебя. Если останешься главой, род сгорит вместе с тобой.

Дракон прошипел:

— Ты не имеешь права решать.

— Не я решаю. Зеркало показывает, источник отвечает, хранительница свидетельствует.

Потом зеркало стало черным, и дракон исчез в серебряном огне.

Картинка сменилась.

Другая эпоха. Другая женщина Велисс. Юный наследник Рейвендаров стоит перед ней, умоляя:

— Если меня не признают, брат заберет источник.

— Твой брат уже связан с ложной клятвой. Если ты примешь власть, погибнешь. Если он примет — погибнут все.

— Тогда выбери меня.

— Хранители не выбирают вместо Зерцала.

Картинка снова рванулась.

Третья. Четвертая. Пятая.

Велисс стояли рядом с драконами в моменты, где решалась власть. Иногда спасали. Иногда останавливали. Иногда произносили слова, после которых сильных наследников лишали права на источник. Осколок показывал только одно: Велисс были рядом с падением драконов.

Но не показывал, почему.

Эдмар ловко выбрал больную часть правды.

Я поняла это так ясно, что видение не успело меня сломать.

— Довольно, — сказал Каэл.

Грозовая магия ударила по коридору, и видение рассыпалось.

Эдмар даже не пошатнулся. Белый осколок в его руке остался цел.

— Видишь? — спросил он. — Твой любимый род хранителей веками стоял над Рейвендарами с правом решать, кто достоин жить, править, любить, иметь детей, продолжать кровь. Они называли это свидетельством, но по сути держали драконов на поводке правды. Твоя мать связалась с ними — и погибла. Теперь эта девочка пришла закончить начатое.

Каэл молчал.

Я не смотрела на него. Боялась увидеть сомнение. Еще сильнее боялась почувствовать его через связь.

Но почувствовала другое.

Боль — да. Шок — да. Но под ним не было прежнего слепого холода. Он смотрел уже не как человек, которому показали удобную страшную сказку. Он искал, чего в ней не хватает.

— Ты показал следствия, — сказал он. — Не причины.

Эдмар чуть сузил глаза.

— Что?

— В каждом видении Велисс появлялись, когда источник уже был поврежден или клятва уже искажена. Ты показал падение драконов, но ни разу не показал, что Велисс начали это первыми.

Серебряная нить на моем запястье вспыхнула мягким теплом.

Каэл сделал шаг вперед.

— Ты учил меня смотреть на боль и делать из нее вывод. Сегодня я впервые смотрю не туда, куда ты указываешь.

Эдмар побледнел, но быстро вернул лицу спокойствие.

— Тебя уже отравили ее словами.

— Нет. Меня слишком долго отравляли твоими.

Удар был тихим, но точным.

Селена прошептала:

— Каэл…

Он не обернулся.

— Двенадцать лет ты говорил мне, что моя мать погибла из-за неправильной избранницы. Сегодня источник показал, что она пыталась остановить ложную клятву. Двенадцать лет ты держал меня подальше от брачной книги родителей. Сегодня я нашел под ней твою подпись. Двенадцать лет ты называл Велисс предателями. Сегодня ты стоишь передо мной с осколком первого зеркала, которое сам прятал.

Эдмар резко поднял осколок выше.

— Я прятал его, потому что такие, как ты, не выдерживают полной правды.

— Нет, — сказала я. — Вы прятали его, потому что полная правда не подчиняется вам.

Он повернул голову ко мне.

В его взгляде было столько холодной ненависти, что связь с Каэлом на миг вспыхнула защитной болью.

— Ты очень быстро поверила, что имеешь право говорить, чужачка.

— Мне не нужно ваше разрешение, чтобы быть живой.

— Живой? — он усмехнулся. — Ты даже имени своего не помнишь.

Вот это ударило.

Но я удержалась.

— Значит, буду жить тем, которое пытались стереть вы.

Эдмар сделал движение осколком, и стены коридора вспыхнули белым. За нашими спинами появились отражения. Не древние. Свежие. Зал Грозового Зерцала, куда уже стекались люди по приказу королевы. Королева у центра. Арвен склонился над Верном Дастом в малом лекарском круге. Нара рядом с Марой. Мирена под белой стражей, но с поднятой головой. Все готовились к открытию первого зеркала.

— Вы хотели документы? — тихо спросил Эдмар. — Несите. Вы хотели первое зеркало? Прекрасно. Сегодня оно откроется. Только не так, как вы надеетесь.

— Что вы сделали? — спросила Селена.

— То, что должен был сделать еще двенадцать лет назад. Я позволю Зерцалу показать весь список Велисс. Всю их селекцию. Все случаи, когда они останавливали драконью линию. Королева увидит не заговор совета, а древнюю угрозу короне. И тогда чужая душа в теле хранительницы станет не жертвой, а доказательством.

Каэл поднял клинок.

— Ты не дойдешь до зала.

Эдмар улыбнулся.

— А мне не нужно идти.

Он сжал белый осколок в ладони.

Кровь выступила между пальцами.

Осколок впитал ее и вспыхнул.

В зале Грозового Зерцала, отраженном на стене, само Зерцало внезапно потемнело. Королева резко обернулась. Селена вскрикнула:

— Он запускает изнанку через осколок!

Я не думала, что это возможно.

Но, кажется, сегодня невозможное снова решило посмеяться.

Каэл бросился к Эдмару, но тот отступил в отражение. Не физически — его тело еще стояло в коридоре, но контуры размылись, будто зеркало уже втягивало его образ. Клинок Каэла прошел сквозь свет и ударил в камень.

— Остановить можно? — крикнула я.

Селена вцепилась в книгу первых избранниц.

— Только у главного Зерцала. Если изнанка откроется без медальона, камня и добровольного признания, она покажет не правду, а рану. Самую страшную часть.

— То есть то, что нужно