показало.

Я резко посмотрела на нее.

— Вы знали?

— Подозревала.

— И молчали?

— Я не знала, позовется ли эта часть памяти. Велисс редко говорили о переходах душ прямо. Такие знания опасны не меньше яда.

— Для кого?

— Для тех, кто хочет удержать пришедшую душу силой. И для самой души, если она начинает выбирать из страха, а не из правды.

Каэл наконец сказал:

— Что значит «путь назад»?

Селена смотрела на меня, не на него, но отвечала обоим:

— Если душа была позвана хранительницей через Зерцало, она может получить выбор после открытия первого зеркала. Остаться в новом теле окончательно или уйти туда, откуда пришла, если там еще есть куда возвращаться.

— Если там еще есть куда, — повторила я.

Слова упали тяжело.

В моей прежней жизни я могла быть мертва. Могла лежать в больнице. Могла исчезнуть так, что никто не понял. А могла… нет, хуже. Могла быть жива, но пустая, без той части души, которая теперь стояла в Грозовом Шпиле под чужим именем и с чужими врагами.

Каэл не двигался.

Через связь от него пришло нечто резкое, мгновенно спрятанное. Страх. Такой быстрый, что он сам, наверное, не успел бы признать.

— И если она уйдет, что будет с Лиарой Велисс? — спросил он.

Селена ответила не сразу.

— Если прежняя Лиара удержалась за гранью, она может вернуться. Если нет — тело умрет.

— А связь? — спросил Арвен.

— Разорвется.

— Последствия для князя?

— Если разрыв произойдет до Грозового Сердца, ударит по магии. Насколько сильно — зависит от состояния источника. Сейчас источник болен, значит, последствия могут быть тяжелыми.

— Тяжелыми — это как? — спросила я.

Арвен тихо сказал:

— Потеря контроля над грозовой магией. Откат по сердцу источника. Возможно, частичное выгорание связи с родом.

Каэл сухо произнес:

— Не преувеличивай.

— Я не преувеличиваю, я стараюсь не сказать «можете умереть», чтобы не портить настроение перед обедом, которого, конечно, опять не будет.

Я смотрела на Каэла.

Он не смотрел на меня. Его взгляд был направлен на Грозовое Зерцало, но я чувствовала: он слышит каждое слово. И удерживает себя от единственного вопроса, который наверняка уже жег язык.

Ты уйдешь?

Я сама не знала.

Эта правда пугала сильнее угроз Эдмара.

Королева Элисанна закончила отдавать приказы и подошла к нам. Рядом с ней шли две белые стражницы, одна несла черный камень старшего совета в серебряной шкатулке. Другая — свиток с королевской печатью.

— Путь назад? — спросила королева без предисловий.

Селена склонила голову.

— Возможно, ваше величество.

— Замечательно. У нас отравленный источник, заговор старших домов, избранница с чужой душой, дракон на грани открытого конфликта с советом, и теперь еще дверь между мирами. День становится все более государственным.

Арвен открыл рот.

Королева даже не посмотрела на него:

— Нет.

Он закрыл.

— До открытия первого зеркала, — продолжила она, — мне нужны документы. Не видения, не шепот, не воспоминания из полумертвых медальонов. Бумага, печати, подписи. То, что я смогу положить перед королевским судом, если зеркало подтвердит заговор.

— Закрытый архив, — сказал Каэл.

— Именно. Вы знаете вход?

— Да.

— Лорд Эдмар тоже?

— Разумеется.

— Значит, он уже пытается его очистить.

Селена побледнела.

Каэл резко повернулся к двери:

— Идем.

— Не все, — сказала королева. — Чем больше толпа, тем медленнее ход. Князь Каэл, Лиара Велисс, Селена Морр, одна моя стражница. Лекарь Сольт остается с Верном Дастом и служанкой. Мне нужен живой свидетель не меньше, чем бумаги.

Арвен выглядел так, будто хотел возразить, но Нара за колонной тихо всхлипнула, и он передумал.

— Хорошо. Но если пациентка снова попытается раствориться в зеркале, я заранее снимаю с себя ответственность.

— Не снимете, — ответила королева. — Но можете жаловаться.

— Благодарю, ваше величество. Жалобы — моя вторая профессия.

Она проигнорировала.

Мы двинулись к закрытому архиву через боковой коридор, не через старые пути Велисс. Теперь скрываться было бессмысленно. Королевская стражница шла позади, белый плащ почти не двигался, меч на бедре не звенел. Ее звали Рейна — королева произнесла имя коротко, и этого оказалось достаточно. Рейна не задавала вопросов, не разглядывала меня, не делала вид, что не слышала разговор о чужой душе. Удобный человек: рядом с ней становилось понятно, что молчание может быть не только трусостью, но и дисциплиной.

Каэл шел рядом со мной. Слишком рядом для равнодушия, слишком молча для обычного спора.

Я выдержала почти половину коридора.

— Спросите.

Он не повернул головы.

— Что?

— То, что хотите спросить.

— Не сейчас.

— Сейчас лучше, чем когда Зерцало решит показать это за нас.

Он остановился.

Селена прошла еще два шага, потом тоже остановилась, но не обернулась.

Каэл смотрел на меня так, будто мы стояли не посреди коридора, где за каждым камнем могло быть ухо, а на краю той самой двери между мирами.

— Ты хочешь уйти?

Я думала, от этого вопроса будет больнее.

Но боль пришла тихая. Честная.

— Я не знаю.

Он принял ответ без видимого движения. Только связь дернулась, и я почувствовала, как внутри него что-то сжалось.

— Это честно, — сказал он.

— Это трусливо.

— Нет. Трусливо было бы сказать то, что я хочу услышать.

Слова были неожиданными.

Я не сразу нашлась.

— А что вы хотите услышать?

Каэл посмотрел куда-то в сторону, на темную стену с серебряной жилой.

— Что ты останешься.

Просто.

Без титулов. Без приказа. Без ссылки на источник, Зерцало, род, совет или долг.

Вот теперь стало больно.

Я тихо сказала:

— Я не могу обещать.

— Знаю.

— Если прежняя Лиара может вернуться…

— Я знаю.

— Если в моем мире я жива…

— Лиара.

Он впервые произнес имя так, что оно не было ни вопросом, ни предупреждением. Просто удержал меня этим звуком.

— Я сказал, что хочу это услышать. Не что имею право требовать.

Селена у начала поворота едва заметно повернула голову. Кажется, услышала. Кажется, даже одобрила. Или просто отметила: третий ключ понемногу перестает быть невозможным.

Я хотела ответить, но из-за поворота донесся крик.

Мужской. Короткий.

Каэл мгновенно оказался впереди. Рейна выхватила меч. Мы свернули в галерею закрытого архива и увидели трех людей у тяжелой двери с родовыми печатями. Двое уже лежали на полу без сознания, третий, в сером мундире младшего распорядителя, пытался отодрать от двери горящую печать, но та вцепилась в его ладонь серебряными нитями. У его ног лежал кожаный тубус с обугленными бумагами.

Каэл подошел за два шага.

— Кто приказал?

Мужчина дернулся, увидел его и стал еще бледнее.

— Я… я по распоряжению совета…

— Кто приказал?

Рейна уже проверяла лежащих. Один дышал, второй тоже.

Селена подняла тубус, вытряхнула на пол обугленные края документов и выругалась