построена на запретах: это родовое, это нельзя чужим, это опасно, это решает совет, это скрыто ради дома. А теперь рядом стояла женщина с чужой душой и фамилией уничтоженного рода, и древняя дверь требовала признать ее право смотреть туда, куда ему самому не давали смотреть двенадцать лет.

Он положил ладонь на решетку.

— Я, Каэл Рейвендар, наследник Грозового дома, признаю право Лиары Велисс, хранительницы зеркальной крови, свидетельствовать брачную правду моего рода.

Решетка открылась.

Не громко.

Но для него это, кажется, прозвучало громче грома.

Внутри лежала тонкая книга в белом окладе. На обложке — имена: Эйра Морвен и Дарэн Рейвендар. Родители Каэла.

Он не взял ее.

Несколько секунд просто смотрел.

Потом протянул руку, но пальцы остановились над обложкой.

Я спросила тихо:

— Хотите, я?

— Нет.

Он взял книгу сам.

Открыл.

Первые страницы были обычными: родовые имена, свидетели, дата обряда, благословение источника. Потом — брачная клятва. Две колонки, одна для Дарэна, другая для Эйры. Почерк ровный, красивый, но на строках Дарэна виднелась едва заметная вторая запись, будто под основными словами проступали другие.

Серебряная нить на моем запястье вспыхнула.

— Под текстом есть еще текст.

Селена подошла ближе.

— Ложная наложенная клятва.

— Можно прочитать?

— Ты можешь.

Я провела пальцами над строками, не касаясь. Чернила потемнели. Под ними проступили слова:

«Я, Дарэн Рейвендар, принимаю Эйру Морвен как избранницу перед источником, но признаю старший совет выше воли избранницы, выше ее зеркального свидетельства и выше свободного выбора сердца. Если избранница воспротивится воле рода, ее сила будет передана хранителю совета до восстановления порядка».

Каэл побледнел.

Селена прошептала:

— Вот первая ложь.

— А подпись? — спросила я.

Внизу под скрытой клятвой были три знака.

Дарэн Рейвендар.

Кассандра Астерваль как свидетельница женской линии.

И третья подпись.

Эдмар Рейвендар.

Каэл медленно закрыл глаза.

Я почувствовала через связь, как что-то в нем рвется. Не связь со мной — старая связь с той версией прошлого, где отец был слабым, мать погибла от ошибки, дядя спас дом, а род Велисс принес беду.

Все наоборот.

Или почти все.

Старые правды редко бывают чистыми.

— Нужно отнести книгу королеве, — сказала Селена.

Рейна кивнула:

— И свидетеля Оррена.

— И страницу о смерти Лиары, — добавила я.

Каэл открыл глаза и посмотрел на книгу.

— Эдмар не должен узнать, что мы нашли это до открытия зеркала.

Поздно.

Из глубины архива донесся тихий хлопок.

Одна из дальних полок вспыхнула черным огнем.

Потом вторая.

Третья.

Селена вскрикнула:

— Он запустил очищение изнутри!

Рейна дернула Оррена к выходу.

— Уходим.

Каэл схватил брачную книгу, я — обугленную страницу с подписью Эдмара. Селена пыталась сорвать с полки еще несколько зеркальных пластин, но огонь уже бежал по стеллажам, не сжигая дерево — пожирая имена на корешках.

— Селена! — крикнула я.

— Идите!

Она тянулась к верхней полке, где светилась тонкая серебряная книга.

Каэл шагнул к ней, но в этот миг дверь архива начала закрываться. Печати вспыхнули красным.

Рейна с Орреном уже была снаружи. Я стояла у порога. Каэл внутри. Селена у полки.

Черный огонь рванул к ним.

Я не думала.

Просто подняла руку и сказала:

— Велисс помнит тех, кого хотят стереть.

Серебряная нить ударила светом по архиву.

Огонь остановился.

Не исчез. Замер на один вдох.

Каэл успел схватить Селену за плечо и почти вытолкнуть к двери. Она все-таки держала серебряную книгу при себе. Мы выскочили в галерею, и дверь архива захлопнулась за нашими спинами. Внутри глухо взвыл огонь имен.

Селена прижимала к груди спасенную книгу.

На обложке серебром было написано:

«Первые избранницы. Истинные и отвергнутые».

— Это важно? — спросила я, пытаясь отдышаться.

Она смотрела на книгу так, будто держала живое сердце.

— Это список всех женщин, которых Зерцало выбирало до вмешательства совета. Если Мирены там нет…

— Значит, ее никогда не могло выбрать Зерцало, — закончил Каэл.

Селена кивнула.

— И если Лиара там есть?

Я застыла.

Селена не ответила.

Потому что книга сама раскрылась.

Страницы зашелестели, остановились почти в самом конце.

На чистой странице медленно проступила строка:

«Лиара Велисс. Названа до рождения. Выбор отложен до пробуждения души».

Ниже, другой рукой, была приписка:

«Если проснется чужая — считать истинной, пока выберет правду».

Я не могла дышать.

Каэл смотрел на страницу.

Потом на меня.

— До рождения, — произнес он.

Селена побледнела сильнее, чем в горящем архиве.

— Мариана знала.

— Что? — спросила я.

— Что прежняя Лиара может не выдержать. Что однажды понадобится другая душа.

— Зачем?

Ответ пришел не от Селены.

Из-за поворота коридора раздался голос Эдмара:

— Чтобы открыть то, что Велисс не имели права открывать.

Он стоял в конце галереи.

Один.

Без стражи.

Без Мирены.

Лицо спокойное, ладонь перевязана черной тканью, глаза холодные и почти довольные.

— Благодарю вас, — сказал он, глядя на книгу в руках Селены. — Я искал этот список двенадцать лет.

Каэл шагнул вперед, закрывая нас.

Эдмар улыбнулся.

— Осторожнее, племянник. Теперь у меня есть не только доказательство чужой души в теле Лиары. У меня есть доказательство, что род Велисс готовил это заранее.

Он поднял руку.

В его пальцах блеснул маленький зеркальный осколок.

Не черный.

Белый.

Селена выдохнула:

— Осколок первого зеркала.

Эдмар посмотрел на меня.

— Пойдемте, девочка. Раз уж вы так хотели правды, покажем ее всем. Особенно ту часть, где Велисс выбирали, каким драконам позволено жить.

Глава 13. Бал перед судом

Белый осколок в руке Эдмара светился неярко, почти мягко, и от этого казался страшнее черного. В черном осколке была грязь: подброшенная улика, ложная записка, приказ проявиться в момент сомнения. Белый же выглядел чистым. Древним. Правильным. Таким предметом удобно убивать не тело, а доверие.

Каэл стоял между нами и Эдмаром, держа брачную книгу родителей в одной руке и темный клинок в другой. Его плечо после метки Мирены снова начало кровить под повязкой, но он будто не замечал. Я чувствовала через связь глухую боль и пыталась не принимать ее в себя целиком. Внутреннее зеркало, которому учила Селена, дрожало, но держалось.

— Положи осколок, — сказал Каэл.

Эдмар улыбнулся.

— Ты все еще думаешь, что можешь отдавать мне приказы, мальчик?

— Я думаю, что за сегодняшний день ты сказал достаточно, чтобы я перестал делать вид, будто ты советник моего дома.

— Твоего? — Эдмар чуть наклонил голову. — Дом достается не тому, кто громче рычит, Каэл. Дом достается тому, кто способен удержать его от распада. Твой отец этого не смог. Твоя мать предпочла правду выживанию. А ты сейчас идешь по ее следу, только ведет тебя не жена, не избранница