Парень из Ромфорда, он стал героем во время катастрофы парома, сделал из своего тела живой мост, чтобы другие пассажиры смогли выбраться. Был награжден крестом Георга. Тогда будет полный порядок: в начале книги – лучшие из нас, в конце – худшие.

Линч ответил холодной улыбкой, хотя из-за кривого рта она получилась перекошенной. В сочетании с пустым взглядом эффект был жутковатый.

– Так что? – спросил Норман.

Заключенный молчал.

Норман пожал плечами.

– Можете не отвечать, если не хотите. Только я все равно напишу о вас. Разница лишь в том, что тогда у вас не будет права голоса.

– Хотите сказать, что собираетесь изложить мою версию? Со всеми неудобными подробностями? Я уверен, что Джексон тут рядом и Королева-Стерва, которая наверняка смотрит прямую трансляцию, категорически это запретят.

– Проблема, мистер Линч, не в директоре и не в начальнике службы безопасности, – покачал головой Норман, – а в вас. Я здесь всего пару минут, а вы уже попытались взять интервью под свой контроль. Мы просто топчемся на месте.

Линч обернулся на дверь, возможно, размышляя, не лучше ли вернуться. Если нельзя сделать все по-своему, то какой смысл продолжать?

– Почему бы нам просто не поговорить? – вздохнул Норман. – Как мужчина с мужчиной.

– Мужчина с мужчиной? – с усмешкой переспросил Линч. – Судя по вам, трудно понять, что имеется в виду.

– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать меня.

– Здесь у нас это вопрос не праздный, знаете ли.

Норман почувствовал, как Кларк тревожно переминается с ноги на ногу.

Линч тоже это заметил.

– Я не обсуждаю режим содержания, – поспешил он добавить, вновь криво ухмыльнувшись. – Такое неизбежно, когда мужчины заперты вместе, но вообще я мог бы многое рассказать…

– Не сомневаюсь, – сухо заметил Норман, – только не сегодня.

После долгой паузы Линч вздохнул и пожал плечами.

– Ну тогда расспрашивайте об убийствах.

– Нет, – покачал головой Норман. Линч удивленно поднял брови. – Я буду расспрашивать о жертвах.

Линч разочарованно нахмурился.

– Увы, моя память не сохранила деталей. Видите ли, для меня те женщины были всего лишь объектами…

– Но не для других. Вот, к примеру, Лола Маккензи – говорит вам что-нибудь это имя?

– Шотландское, вроде бы.

– Да, предки оттуда, но сама она в Шотландии никогда не бывала и говорила без акцента. Лола стала вашей четвертой жертвой, но моих читателей заинтересует, потому что была родом из Клэктона. Продавщица и домохозяйка, муж бил ее и двоих детей. Она искала утешения в спиртном, и в результате несколько раз была арестована. В конце концов муж ее бросил, детей забрали в приют. Лола потеряла работу и опустилась до проституции, занималась этим в Медуэе. Тем не менее старалась видеться с детьми, когда только могла, привозила им подарки на дни рождения и на Рождество. За пару недель до того, как повстречала вас, записалась в «Анонимные алкоголики».

– Ну, это не сработало, – покачал головой Линч. – В ту ночь она была в стельку.

– Значит, помните ее?

– Черт… – Убийца смущенно хмыкнул. – Все-таки поймали.

– Ну, говорят, это долгий и трудный путь – победить зависимость, – заметил Норман, – но дети Лолы Маккензи так никогда не узнают, удалось бы ей это или нет. Возможно, вы помните, что убили ее шестого июля, но тело было обнаружено только в Ночь Гая Фокса. Этот праздник Лола всегда старалась провести с детьми, приносила им коробку фейерверков. Тогда она не пришла.

Линч задумался.

– Полагаю, если ее дети вели жизнь, которую вы описали, то давно привыкли ко всякого рода несчастьям. Думаю, все это не стало для них такой уж катастрофой.

– Интересный способ самооправдания…

– Во всем надо искать хорошее.

– В случае с Брайони Уильямс это сложно сделать. Помните ее?

– Я уже сказал, что не запоминаю имен.

– Брайони родилась в Колчестере, и ей было всего двадцать четыре, когда она встретила вас. Она занималась проституцией с шестнадцати лет. Сбежала из дома, когда умер ее отец, не хотела жить со своей жестокой матерью-наркоманкой. Сначала устроилась работать так называемой моделью, затем в массажные салоны и в конце концов, когда ее собственное пристрастие к наркотикам стало непреодолимыми, стала уличной проституткой. История довольно обычная, но в детстве Брайони называли многообещающей художницей. Она ездила с мольбертом на окрестные фермы и рисовала лошадей. На ее похоронах учительница младших классов сказала, что Брайони была умной и красивой девочкой, всегда входила в класс с улыбкой и отличалась замечательным талантом.

Линч зевнул.

– Извините, но я уже говорил, что ничего не знал об этих тварях. Какой смысл узнавать теперь?

– Так проще, да?

– Проще не тратить время на размышления о них. Вижу, вас это ужасает, мистер Харрингтон, но зачем мне притворяться? Отсюда я никогда не выйду, что бы ни сказал.

– Значит, вам наплевать на всех женщин, которых вы убили?

– Я бы не выразился столь резко, но…

– А как насчет Ойи Ойинолы?

На мгновение показалось, что убийца смутился.

– В смысле?

– Я вижу, ее имя вы запомнили.

– Оно… необычно.

– Вы вздрогнули, когда я его назвал.

– Просто не люблю, когда мне приписывают чужие дела.

– Вы по-прежнему не признаетесь?

– Я здесь навсегда, как уже сказал, к чему мне врать?

– Так на вас повесили чужое преступление?

– Опять же, я бы выразился иначе. Обстоятельства того дела во многом совпадали с моими.

– Да уж, разницу найти трудно.

– Вы слыхали о подражателях?

– Разумеется, – кивнул Норман, – но вы же в конце концов признали свою вину.

– Да, по совету защиты, которая считала, что признание вины по всем пунктам поможет смягчить приговор, поскольку избавит родных убитой, если таковые найдутся, от лишних мучений на судебном процессе. В итоге ничего не вышло, и теперь я несу печать Каина за преступление, которого не совершал.

– «Печать Каина»? – удивился Норман. – Вы особенно переживаете из-за этого дела, мистер Линч?

– А каково было бы вам сидеть за чужое преступление?

Норман был заинтригован. Холодно реагируя на любые упоминания Лолы Маккензи или Бриони Уильямс, убийца пришел в возбуждение, услышав имя Ойи Ойинолы. Он явно не хотел, чтобы на него повесили убийство этой несчастной женщины.

– Если не вы, то кто же тогда ее убил?

Линч взглянул с любопытством.

– Решили заняться нераскрытым делом?

Вопрос застал Нормана врасплох. Он почувствовал, как Джексон Кларк замер у стены, будто с нетерпением ожидал ответа.

– М-м… Думаю, ваши соображения по поводу личности настоящего убийцы были бы интересны моим читателям.

– Говорю же – подражатель. Какой-нибудь убогий неудачник, настолько трусливый, что боится заявить о себе.

Норман промолчал, хотя и подумал, что удушение до беспамятства и последующее вспарывание от горла до паха не слишком вяжется с образом убогого неудачника.

– Но если вам и вашим читателям нужны