У Гидеона хватило наглости вновь надеть солнцезащитные очки, прежде чем сделать выпад. Он, вероятно, хотел схватить Дэвида, но тот успел увернуться и скорее инстинктивно, чем намеренно всадил правый хук в ребра нападавшего.

Вблизи стало видно, что молодому человеку на самом деле уже лет двадцать пять. Тем не менее драться он не умел. Отшатнулся, задыхаясь и держась за бок, но затем снова шагнул вперед и замахнулся кулаком. Дэвид легко заблокировал удар и врезал тому коленом, а когда Гидеон согнулся пополам, добавил локтем по затылку. Противник растянулся на булыжной мостовой.

Дэвид не считал себя выдающимся бойцом. Но вместе с хорошей физической формой после стольких самостоятельных занятий он получил значительно развившиеся концентрацию и координацию движений, а еще подтянутые мышцы.

– Ты первый начал, – укоризненно произнес он, отступая на шаг. – Так что лежи, не то будет хуже.

Гидеон спорить не стал, лишь слегка пошевелился. Дэвид развернулся, чтобы уйти… и получил пощечину и отшатнулся. Едва удержавшись на ногах, он спиной прислонился к решетчатому окну, прежде чем смог осмотреться.

Бородатый шагнул к нему, растопырив медвежьи объятия. Дэвид попытался увернуться, пропустил еще одну увесистую пощечину, но все же успел нанести удар головой, с хрустом расплющив здоровяку нос. Противник на миг опешил, и это позволило вырваться и врезать в ответ сначала правой в живот, а затем левым апперкотом.

Ни то, ни другое, казалось, не произвело впечатления на бородатого. С непринужденной легкостью он снова впечатал Дэвида спиной в витрину магазина и уже собирался продолжить, но репортер вовремя упал на четвереньки и отполз в сторону. С трудом поднялся и на дрожащих ногах ввалился в художественную галерею, едва не столкнувшись лицом к лицу с выходившей оттуда посетительницей. В последнюю секунду он остановился.

И обнаружил, что таращится на изумленную Ханну Булстроуд.

Глава 34

В некоторых отношениях Джеймс Линч оказался именно таким, как Норман и ожидал. Однако не во всех. На полицейских снимках у него были острый нос, узкие глаза и кривая улыбка на худом лице. Густые черные волосы, влажные от пота и зачесанные назад, блестели, будто смазанные маслом. Почти красавчик – для тех, кому нравятся хищники.

Вход в комнату для допросов располагался прямо напротив кресла, отведенного Норману. По мере приближения заключенного на его пути отпирались одна за другой решетки. Одетый в предписанный для строгого режима зеленый с желтым комбинезон и закованный в наручники, Джеймс Линч сутулился между двумя охранниками и скорее шаркал, чем шел, хотя ноги его закованы не были.

Все это наводило на мысль об убийце, безумце, монстре, и все же, когда преступник сел в привинченное к полу кресло в двух метрах от Нормана, а наручники пристегнули к стальному кольцу, врезанному в бетон, Линч не показался такой уж примечательной фигурой.

Он не отличался мощным телосложением и вовсе не походил на ухмыляющегося вампира с той фотографии. Короткая тюремная стрижка не скрывала облысевший лоб. Вдобавок Линч явно прибавил в весе.

Надежно зафиксировав заключенного, надзиратели удалились, оставив с ним лишь Нормана и начальника службы безопасности Кларка, который стоял примерно в десяти шагах. Комната без окон была пуста, кирпичные стены – выкрашены все в тот же унылый серый цвет.

Пока Норман устанавливал на полу диктофон, Кларк обратился к своему подопечному:

– Ты в курсе ситуации, Джеймс. Мистер Харрингтон пишет книгу об известных людях из Эссекса. Если ты подробно ответишь на вопросы и не скажешь ничего предосудительного, можешь попасть на ее страницы.

Норма это позабавило. Кларк давал наставления заключенному, но в то же время, намеренно или по привычке, также и посетителю. Хочешь публиковаться – не пиши предосудительного.

Линч смотрел пустыми серыми глазами. Лицо его было бесстрастным, непроницаемым.

– Как поживаете? – спросил Норман.

– Все хорошо, спасибо, – ответил заключенный. Говорил он мягко, с легким сельским акцентом.

– Меня зовут Норман Харрингтон, и мне бы хотелось побольше узнать о вас, мистер Линч. Откуда вы родом? Каким было ваше воспитание… Кто вы такой?

– Можно сначала вопрос?

– Конечно.

– Вы пишете книгу о знаменитостях Эссекса и приятных беседах с ними, и собираетесь включить туда историю человека, чьим главным интересом в жизни было убийство женщин на сексуальной почве. Как отреагирует на это наше общество с его обостренной социальной чувствительностью?

– Это уж моя забота, – ответил Норман. – Придется хорошенько подумать, как сочетать одно с другим.

– Не представляю, каким образом. Едва ли найдутся многие со столь же отвратительным увлечением. Разве что сначала расскажете о скандальных гомосексуальных похождениях Ларри Найтингейла. Может быть, это подготовит читателей?

Норман был заинтригован. Линч неплохо подготовился к интервью. Телешоу Ларри Найтингейла, уроженца Саутенда, пользовалось популярностью в 1970-х; его считали смелым и… двусмысленным. Объектами шуток обычно становились пышногрудые красотки, которых британское телевидение в ту эпоху производило в огромных количествах.

Когда Норман разыскал Найтингейла для интервью в «Экзаминере» в середине 1990-х, он давно исчез из поля зрения публики, попав в черный список за свой неполиткорректный юмор, и жил печально и одиноко неподалеку от места, где родился. В той же квартире, где, как выяснилось несмотря на все его усилия, не раз встречался с мужчинами, которых подбирал на улице.

– Скрытая гомосексуальная жизнь покойного Ларри Найтингейла сегодня уже не покажется скандальной.

– Разумеется, – произнес Линч. – В то же время, напротив, ваше освещение моих убийств будет воспринято с подозрением. Разве новое отношение общества к серийным убийцам не заключается в том, чтобы их игнорировать, лишать кислорода публичности? Поскольку иное стало бы оскорблением для их жертв…

– К сожалению, широкая публика, что бы ни говорилось, живо интересуется убийцами.

– А что именно их интересует? Ужас и насилие, которые эти убийцы пережили в детстве и в итоге превратились в демонов, способных на чудовищные поступки, или же сами чудовищные поступки? Заинтересует ваших читателей, что вид чулочных подвязок моей незамужней тетки, когда она стояла на коленях в церкви, оставил неизгладимый след в моей детской психике? А может, читателей увлекут отчаянные мольбы о пощаде Сэди Джонсон, которые она повторяла, пока я тащил ее за волосы в лес, уже избив до синяков?

– Давайте говорить серьезнее, иначе далеко не продвинемся.

Линч вскинул бровь.

– По-вашему, я пошутил?

– А разве нет? Неужто взгляд на чулки в самом деле поломал вам жизнь?

– Это были чулки моей тетки… Знали бы вы мою тетку!

Норман не засмеялся.

– Да забудьте вы свою тетку и Ларри Найтингейла. А если серьезно, как насчет того, чтобы поместить вашу историю в конец книги, а в самом начале рассказать про Нила Лоусона? Помните его?