огоньки мгновенно погасли. Маг льда в артефакторике — полезная комбинация: всегда есть чем потушить последствия неудачного эксперимента. — Мощность низкая. Без щита получили бы ожоги рук, максимум — лица. Мелкая пакость.

— Нет, — качнул я головой. — Там была угроза. Не пакость.

— Что было написано? — Дружинин смотрел на меня прямо.

Я помолчал секунду. Подбирал слова.

— Учитель написал, что собирается ударить не только по мне, — ответил я, — но и по всем моим близким.

В зоне управления повисла тишина.

Кротовский медленно снял очки и протёр их краем халата. Дружинин стоял неподвижно, только желваки на скулах ходили ходуном.

— Я усилю охрану, — наконец сказал куратор. — Всех, кто связан с вами, возьмём под наблюдение. Не переживайте.

Я кивнул. Хотя «не переживайте» в данном случае звучало как «не дышите». Переживать я буду в любом случае. Вопрос лишь в том, куда направить это беспокойство — в панику или в действие.

Конечно, в действие.

Учитель написал: «По каждому из них. Без исключения». Значит, это не пустая угроза. Он уже продемонстрировал, на что способен — похищение президента, кража артефактов, микропорталы. Удар по близким — логичный следующий шаг.

— Степан Геннадьевич, спасибо за помощь, — обратился я к преподавателю.

— Всегда пожалуйста, Глеб Викторович, — он кивнул. — Если будут ещё загадочные конверты — несите сразу ко мне. Только, пожалуйста, не открывайте сами. Рунная вязь такого уровня — это… это исключительная работа. Кто бы ни создал это послание, его мастерство в артефакторике феноменально. Даже жаль, что он злодей.

— Ему триста лет, — заметил я. — Было время потренироваться.

И тут в зону управления влетел человек, с треском распахнув дверь. Я узнал его — Басин Артур Вениаминович, глава службы безопасности академии. Сейчас его лицо было серым от тревоги.

— Андрей Валентинович, беда! — выдохнул он, едва переступив порог.

— Что случилось? — Дружинин мгновенно подобрался. Все мои мысли о конверте, листке и угрозах отлетели в сторону. — Что-то с одним из моих подопечных?

— Да. Александр Петров. Парень на той красной машине, — Басин тяжело дышал, видимо, бежал от самого главного корпуса. — Он проехал на ней через контрольно-пропускной пункт. Камеры зафиксировали, как машина проехала шлагбаум. А потом…

Он замолчал на секунду. Перевёл дыхание. И закончил:

— А потом водитель исчез прямо из салона. Машина проехала ещё метров тридцать без управления и врезалась в дерево.

Красная машина. Та самая, с заменённым двигателем, которую он только что забрал из автосалона.

«И мне придётся ударить не только по тебе, но и по всем твоим близким».

— А где Саня? Вы нашли? — спросил я, и собственный голос показался мне чужим.

Басин посмотрел на меня. И в его взгляде я увидел то, что не хотел видеть.

— Да, мы очень быстро нашли его, — сказал Басин. — Но, Глеб Викторович… вам не понравится мой ответ… Лучше присядьте.

Глава 19

Несмотря на просьбу Басина, я остался стоять на своих двоих. Скрестил руки на груди и ещё пару секунд переваривал услышанное.

Саня проехал на своей машине через КПП академии. Потом резко исчез прямо из салона. И машина врезалась в дерево.

Но, что удивительно, Саню сразу нашли.

Интересно, в каком он состоянии? Потому что варианты были совершенно разные — от «лежит без сознания» до «лежит без головы». Учитывая, кто за этим стоит, второй вариант казался не менее вероятным, чем первый. И от этого в груди возникло неприятное давящее чувство тревоги за друга.

— Где вы его нашли и что с ним? — строгим голосом спросил я. — Выкладывайте.

Сам от себя такого тона не ожидал. Будто это говорил уже не восемнадцатилетний парень, а взрослый мужчина, привыкший отдавать команды. Впрочем, с опытом Системы — с тем, что я перенёс из будущего — оно, пожалуй, так и было.

Артур Вениаминович тяжело выдохнул. Протёр ладонью лоб, стирая пот. Затем сглотнул. Тут уже даже Дружинин покосился на него с нескрываемой тревогой.

— В общем, мы нашли его в кустах, — наконец сказал Басин. — В десяти метрах от того самого дерева. У него лёгкое сотрясение мозга, ссадины и ушибы. Но не более того. Жив и в сознании.

Мы с Дружининым одновременно выдохнули.

Я тут уже успел представить самый худший расклад. Что Учитель похитил Саню, сейчас его пытают где-нибудь в том же подземелье, откуда вылез Ибрагим. Но нет. Он жив. Лёгкое сотрясение. Просто невероятное везение.

Или невезение.

— И вот стоило ради этого создавать такую интригу? Не могли сразу сказать? — предъявил я.

Получается, мы из-за него зря нервничали.

— Ситуация, по-видимому, связана с вашим главным врагом, — почесал затылок Артур Вениаминович. — И я не мог знать, как вы отреагируете…

Похоже, Басин и сам сейчас осознал, что поступил не совсем верно в такой ситуации. Но я не стал его дальше осуждать. Все мы люди, а людям свойственно совершать ошибки. Главное, чтобы они на них учились.

— Ведите к нему, — велел Дружинин. И мы отправились за Басиным по коридору.

Попутно у Дружинина зазвонил телефон. Он ответил быстро и коротко:

— Занятие отменяется. Да. Форс-мажор. Потом объясню.

Изначально он просто опаздывал к следующей группе. А сейчас уже стало очевидно, что можно не торопиться. Студенты подождут. У нас тут свой студент чуть не погиб.

Мы спешно вышли из здания на улицу. Снег всё ещё шёл, и дорожки академии были покрыты свежим белым слоем, на котором чётко выделялись следы шин.

Саню мы увидели издалека.

Его красная машина стояла у дерева — точнее, в дереве. Передняя часть была вмята, капот смят гармошкой, бампер отлетел метра на три и валялся на газоне. Тот самый дизельный двигатель, который ему установили буквально сегодня утром, дымил сизым облачком через пробитый радиатор.

А рядом с машиной стоял Саня. Живой, целый, с пластырем на лбу и ссадиной на подбородке. И орал.

— Да вы издеваетесь⁈ — кричал он, размахивая руками перед двумя медиками, которые безуспешно пытались увести его в медблок. — Я только что двигатель поменял! Только что! Час назад! Полмиллиона за него отдал!

— Александр, вам нужно в медпункт, — терпеливо повторяла женщина-медик. — У вас сотрясение мозга. Нужно провести обследование, могут быть последствия…

— Да какие последствия⁈ — Саня пнул колесо. — Вот