Вот только дубок за это время значительно вырос. Толщина ствола увеличилась вдвое, зелёные листья раскинулись во все стороны, будто сейчас была весна, а не зима. При этом молочное свечение исходящее от его ветвей усилилось.

— Я воды принёс, но и без неё судя по всему, дела у тебя идут отлично. — Озадаченно проговорил я и замер когда ветвь дуба потянулась к ведру.

Это было довольно странно. Зелёный листик коснулся воды, после чего ветка опустилась вниз, указывая на основание ствола.

— Понял. От воды всё же не откажешься. — Улыбнулся я и вылил воду на землю.

Я ожидал новой волны стремительного роста, но его не последовало. Проведя рукой по зелёной листве я улыбнулся и пошел в мастерскую, откуда доносилась ругань.

— Да мать твою за загривок и в печку! Ну чё ты наколотил, баран⁈ — Орал Древомир.

— Вы мою маманьку не трожьте! А наколотил то что наколотил! Нихрена не видать в этой землянке! — Возразил Петруха.

— Ишь ты какой ретивый стал, когда обженился. Ну так купи лампу и притащи сюда, умник! Или окна сделай! Только ныть и горазд!

— Почему ещё не дерётесь? — Спросил я направляясь к кубу.

— Ждали пока ты придёшь, чтобы вдвоём отдубасить и выпустить пар, так сказать. — Ухмыльнулся Древомир шмыгнув носом.

— Я Ярого бить не стану, да и вас тоже. А то ещё зашибу насмерть. — Констатировал факт Петруха.

— Слышь, ты. Оглобля. Бери свои руки зашибку и топай на мороз, там каркасы колоти. Бестолочь. А то все доски попортишь. — Огрызнулся Древомир.

— С радостью. Лишь бы не слушать ваше ворчание. — Обиженно произнёс Петруха, взял охапку досок подмышку и пошел прочь.

— Жестоко. — Усмехнулся я проводя его взглядом.

— Ни чё. Пусть привыкает. Анфиска как родит, так его отчихвостит, что моя ругань покажется сущими пустяками. — Отмахнулся мастер. — Ладно, чё там у нас со слизнем то?

Я подошёл к кубу и прислушался. Изнутри доносилось тихое, едва различимое бульканье, похожее на звук закипающего чайника. Слизень оттаял и был готов к опрессовке.

— Можно давить, — улыбнулся я, постучав костяшками по стенке куба.

Бульканье внутри стало громче, слизень почуял вибрацию и ударился в стенку куба. Бронзовые защёлки на крышке звякнули, но сдержали сопливого монстра.

— Тогда за дело. — Кивнул Древомир и работа закипела по отлаженной схеме.

Пока Петруха колотил каркасы, мы с Древомиром строгали ножки будущих столов, а так же царги. Когда же наш амбал вернулся в мастерскую, заставили его собирать украшения, а сами пошли давить эпоксидку в заранее привезённые вёдра.

Петруха сбегал к ручью за водой и по дороге набрал мха, камешков и горсть еловых шишек для декора. Мох здесь был другим. Не тем пожухлым рыжеватым ковром, что покрывал землю вокруг деревни, а ярким, насыщенно-зелёным. Гладкие обкатанные камешки из ручья тоже отличались от деревенских: в прожилках кварца и слюды поблёскивали серебристые искорки, а сами они были отлично отполированы водой.

Петруха разложил декор по поверхности обожжённых досок, формируя композицию. Мох островками, камешки россыпью между ними, пару еловых шишек в углах для акцента. Получилось красивее, чем обычно, и я подумал, что близость священной рощи и обилие живы в здешнем воздухе делают местную растительность на порядок богаче.

— Готово, — объявил он, отступив на шаг и оценив раскладку. — Можно заливать.

К этому моменту мы уже надавили два ведра эпоксидки и просто вылили их в каркас. Медленно тягучая жидкость заполнила все пустоты и я хлопнул себя по лбу.

— Ты чего? — Спросил Петруха.

— А чем мы слизня будем кормить? Скотомогильник то в деревне.

— Твою мать… — Вздохнул Петруха.

— Ну вы это, поезжайте за костями, а я дальше ноги строгать буду. — Произнёс Древомир.

Так мы и поступили. Поехали в обратный путь, набрали полную телегу костей, которые на морозе пусть и воняли тухлятиной, но не слишком сильно, а потом вернулись назад. На всё про всё ушло часа четыре не меньше.

Войдя в мастерскую я увидел что Древомир вместо того чтобы строгать ножки будущих столов, собирает новый дубовый куб.

— Мудро. А то с одним кубом мы запаримся. — Кивнул я.

— Вот и я так подумал. нужно новый пресс делать. — Сказал Древомир. — И это, ты бы новых слизней принёс, будем по два в куб запихивать и давить. Так и им полегче будет жить… Наверно. — Добавил он почесав бороду. — Впрочем, плевать как слизням там, главное что у нас производство закипит.

— Смысл есть. — Согласился я. — Петруха, покорми нашего слизняка, а я за новым схожу.

— Может пусть мастер покормит? Мне ещё жить и жить, а если его слизняк сожрёт, то вроде как и ничего страшного. — Пошутил Петруха и сделал это зря.

Мастер недолго думая метнул в него стамеску, благо метать холодное оружие он не умел… Или наоборот умел? В общем, стамеска попала рукоятью прямо в грудину Петрухи, от чего тот хэкнул схватившись за ушибленное место.

— Рот прикрой дубина и делай чё велено. А то мыж в деревне могём найти работников и получше твоего. — Пригрозил Древомир.

— Ага блин. Найдёт он. — фыркнул Петруха, но всё же пошел кормить слизня.

Кстати, пока мы давили эпоксидку, я заметил кое-что интересное. Слизь была не мутновато прозрачной как раньше, а насыщенно-изумрудной, с тонкими золотистыми прожилками, которые змеились по поверхности текучей массы, будто кто-то растворил в прозрачном стекле нити расплавленного золота. Зрелище было завораживающим, даже Древомир, охнул от увиденного.

Очевидно близость к священной роще влияла не только на флору, но и на фауну, если слизня конечно можно причислить к фауне.

Пока Петруха кормил обессилившего слизня, я принёс нового и швырнул прямо в приоткрытый куб, на исхудавшего слизняка у которого ядро было больше, чем остатки слизи в его организме. Следом Петруха высыпал сверху половину ведра костей и мы закрыли куб на защёлки. Послышалось шипение, значит реакция идёт и слизняк начал отжираться. Подумав немного я спросил:

— А что если мы расширим ассортимент?

— Чего? — Древомир обернулся и наморщил лоб.

— Мы делаем только столы, и это замечательно, но к столовому гарнитуру нужны езё и стулья. Представьте себе сидушку из обожжённого дуба с заливкой из изумрудной слизи. В сидушку закинем мох, камешки и