Когда мы подошли к дому Древомира, я замер заметив что калитка приоткрыта. Утром я запирал её на щеколду, а теперь… Рука непроизвольно потянулась к топору, но тут из калитки боком протиснулся стражник.

Молодой, с пшеничными усами и растерянным лицом, которое я запомнил ещё по утру в мастерской, когда Микула привёл свою свиту на досмотр. Парень выскользнул на улицу и столкнулся нос к носу со мной.

— Ты какого чёрта по чужим дворам лазаешь? — Процедил я сквозь зубы сжимая топор в руке.

Его глаза испуганно распахнулись и зрачки метнулись влево. Я проследил за его взглядом, но там никого не было.

— Эээ… Ярый? — протянул стражник. — Я тут это, к тебе заходил. Штраф получить. Золотой, староста назначил, помнишь?

Я помнил. Вот только за штрафом можно было прийти в любой момент, а не шариться по чужому двору в отсутствие хозяев по темноте, ещё и одежда стражника была подозрительно пыльной.

— Жди, — бросил я, вошел в дом, взял из схрона один золотой и вернулся на улицу.

Остановившись в шаге от стражника я бросил ему монету. Кругляш крутанулся в морозном воздухе и ударил парня в грудь, отскочил и упал в снежную кашу у его ног. Стражник нагнулся, подобрал монету, обтёр о штаны и сунул за пояс.

— Ещё раз залезешь в наш двор когда нас не будет дома, решу что ты грабитель и ненароком могу зарубить. Ты меня понял? — я смотрел ему в глаза, и голос мой прозвучал так ровно и холодно, что стражник дрогнул. — Передай старосте, что долг уплачен.

— Да я это… Чё ты сразу? Я ж как лучше хотел то. Сам понимаешь. Старосту лучше не злить лишний раз, а ты… — Сбивчиво заговорил стражник.

— Топай. — Процедил я сквозь зубы и боец нехотя попятился назад, так как не чувствовал за собой правоты.

Стражник кивнул, развернулся и зашагал прочь, стараясь не переходить на бег, хотя по тому, как он ускорялся с каждым шагом, было ясно, что парень мечтает оказаться от меня как можно дальше. Через десяток шагов он всё-таки не выдержал и припустил рысцой, свернув за угол соседского забора, прямо за тот угол, на который он бросал взгляд когда мы поймали его на вторжении во двор.

— Микула хрен старый. Не терпелось золотой получить штоль? — Буркнул Древомир.

— Штраф тут ни при чем. — Сказал я и направился к амбару.

Массивная дверь на кованых петлях была открыта, внутри пахло зерном, мышами и долбаными крысами служащими Микуле. Мешки с зерном были сдвинуты с привычных мест, два из них лежали на боку, и по рассыпанным вокруг зёрнам можно было угадать последовательность обыска.

Стражник начал с дальнего угла, где стояли дубовые бочки, проверил пространство за ними, потом перешёл к мешкам. Ничего не найдя, он, видимо, поспешил на выход, где мы с ним и столкнулись. А, нет. Этот ублюдок ещё и половицы вскрывал, вон характерные вмятины от ножа остались. Хорошо что я перепрятал бумаги, а то вышел бы конфуз который определённо стоил бы мне жизни.

Покормив кур, я запер амбар и вернулся в дом увидев Древомира любовно вытирающего каждый листочек дуба. Старик не смотря на меня продолжил своё занятие и сухо спросил:

— Ну?

— Амбар перерыли снизу до верху, даже половицы вскрыли. Видать искали бумаги. — Ответил я снимая сапоги.

— И как? Нашли?

— Нет. Я их уже перепрятал.

Древомир усмехнулся и повернулся в мою сторону:

— А я тебе говорил, что он хвосты подчищать начнёт. Только идиот на его месте стал бы сидеть сложа руки.

— Пусть подчищает, всё равно дать ход бумагам сложновато, а пока они у нас, староста не рыпнется.

— Надейся. — Хмыкнул старик.

Я разогрел нам кашу, а после ужина завалился спать, чувствуя как тело само собой начинает расслабляться вблизи от священного дуба. Деревце расслабляло похлеще любого массажиста.

Забравшись на печку, укутался войлоком и закрыл глаза, но сон не шёл. В голове крутились мысли о краденом компромате, о стражнике с пшеничными усами, о Микуле и его алтаре, о слизне в дубовом кубе на лесной поляне, о Кирьяне, который вернётся через месяц за товаром, и о десятках других дел, каждое из которых требовало внимания, сил и времени, а всего этого было меньше, чем хотелось бы.

Уснул я ближе к полуночи, под тихое мерцание дубка и мерный храп Древомира за стеной.

Разбудил меня робкий стук в дверь. Я скатился с печки, нащупал сапоги и натянул их на босу ногу. За окном серело раннее утро, часов семь по моим прикидкам, и тусклый свет едва пробивался через мутное стекло. Древомир уже стоял в сенях, прижавшись ухом к двери.

— Кого нелёгкая принесла? — буркнул мастер.

Я отстранил Древомира и распахнул дверь, так как прятаться в избе не было никакого смысла. Захотят вытащат взашей, или и вовсе спалят хату, как уже сделали с моей халупой. А раз стучат, значит и опасности никакой нет.

На крыльце стоял человек. Невысокий, тощий, с узким лицом и маленькими водянистыми глазками, которые бегали по сторонам с такой скоростью, будто их владелец непрерывно пересчитывал количество предметов в поле зрения.

Одет он был в суконный кафтан серо-зелёного цвета, застёгнутый на все пуговицы, а на голове сидела круглая меховая шапка, из-под которой торчали жидкие блондинистые патлы. На поясе болталась кожаная сумка, раздутая от бумаг, а в правой руке он сжимал берестяной свиток с печатью. Типичный чиновник.

За его спиной маячили двое конвойных в кольчугах и с мечами на поясах. Лица у обоих были скучающими и равнодушными.

— Мастер Древомир? — осведомился тощий, и голос его оказался неожиданно высоким и гнусавым.

— Ну я, — Древомир выглянул из-за моего плеча и спросил. — Чё надо?

Тощий откашлялся, развернул свиток с неторопливостью, граничащей с издевательством, и принялся читать нараспев:

— Именем боярина Воротынского, управляющего Дубровской волостью. Довожу до сведения мастера-плотника Древомира, проживающего в деревне Микуловка, что за ним числится задолженность по особому налогу на ремесло в размере пятидесяти золотых монет, подлежащая немедленному взысканию.

Он свернул грамоту и уставился на Древомира с выжидающим видом.

Тишина длилась ровно три секунды, а после Древомир побелел.

— Ты чё такое говоришь окаянный? Пятьдесят золотых⁈ — голос мастера набрал громкость с такой скоростью, что