— Ты, — ткнула я в него пальцем, — будешь главным. Эти девицы поступают в твое распоряжение. И отвечаешь за них тоже ты, вот.

И довольно улыбнулась, радуясь, что переложила проблему на чужие плечи. К моему удивлению, слуга вдруг низко поклонился:

— Благодарю, пресветлая госпожа, это большая честь для вашего ничтожного раба. Дозволительно ли мне будет давать девушкам собственные указания, разумеется, в интересах своего господина?

— Шпионить, что ли, их отправишь? — усмехнулась я.

Раэлон поджал губы, и я поняла — попала в яблочко.

— Дозволяю, — махнула рукой. — Считай, что они поступили к тебе на обучение.

— Ваше доверие бесценно.

На лицах девиц мелькнуло недовольство, но они все как одна снова уткнулись лбами в пол. Думаю, исполнять распоряжения Раэлона все же предпочтительнее, чем работать на кухне. Мне кажется, они не так уж и перетрудились у меня на службе.

Я с самого начала недоумевала, на кой бес мне сразу четыре служанки, если их функции заключались лишь в том, чтобы следить за одеждой, вытирать пыль да приносить мне еду, но мне сказали: так положено, это знак статуса, и я смирилась. Теперь, я надеюсь, у них будет чуть меньше времени на сплетни и праздную болтовню.

* * *

Мой довольно высокий статус теперь стал почти запредельным. Шутка ли — каждое утро я завтракала в компании эмира, а однажды еще и с его молчаливой супругой. Она старательно делала вид, что меня не существует, но исподтишка разглядывала довольно внимательно. Потенциальной свекрови я, кажется, не понравилась. Неудивительно, ведь Дан ясно сказал — шаманы берут учеников перед смертью. Выходит, что я — вестница гибели ее младшего сына. Моей вины, конечно, в том нет, но и радоваться мне несчастная женщина никак не могла.

Пока я не могла сообщить эмиру ничего толкового. Да, у Дана все хорошо. Он закончил чертежи инженерных машин. Пока не добрался. Нет, в пути никаких проблем не возникло. Но он ведь не один, с ним небольшой отряд белых стражей. Почему так медленно? Вчера задержался в полях, проводил обряды плодородия. А до этого принимал сложные роды. Ну вот так вышло, он же шаман, отказать не смог. Это его работа. Все мало-мальски сильные колдуны уже на границе, в некоторых деревнях и небольших поселениях и вовсе остались лишь женщины и старики. Если до этого Шамхан страдал от засухи, то теперь дождей хватало — а рабочих рук нет. Поля зазеленели, стада пасут старики и мальчишки, а кто будет работать в садах? Кто посадит овощи? Кто вырастит виноград?

Война всегда приходит не одна, с ней в упряжке идут голод, разруха и болезни.

Оказалось, этот вопрос волнует не только меня. Однажды днем Раэлон сообщил, что ко мне явилась гостья. В покои принца ей ходу не было, и она ждала меня в саду в беседке.

Не то чтобы я хотела с кем-то общаться, но Раэлон настоятельно рекомендовал встретиться с колдуньей. Сказал, что такие как она не приходят без дела. Пришлось выходить.

— Грайна, — кивнула я женщине в роскошном сиреневом платье, расшитом розовыми и золотыми цветами. — Ты как всегда прекрасна.

— Благодарю, сайдэ Дара. Я к тебе с просьбой.

— Чем могу помочь?

— Эмир запретил мне покидать дворец, — сразу взяла быка за рога колдунья. — Я знаю, вы с ним близки. Уговори его отпустить меня.

Я моргнула. Близки? Уговорить? Не понимаю!

— Объясни подробно.

— Женщинам, даже колдуньям, не место на войне, — вздохнула Грайна. — А я ведь могу помочь. Ну хорошо, воевать я не умею, убить никого не смогу. Я даже мышь пристукнуть не могу, жалко. Но ведь на войне не только убивают. Я могу заботиться о раненых, лечить, делать защитные амулеты.

Я почему-то не поверила ей ни на миг.

— Благотворительность тебе не к лицу, моя дорогая. Давай честно, зачем тебе все это?

Грайна поморщилась, а потом весело развела руками:

— Тебя не обмануть, говорящая с духами. Да, ты права, дело не только в этом. Буду откровенна. Мне уже почти тридцать пять. Я не так уж и молода. Пора подумать о муже и детях. Но мужа я хочу достойного. Темаль женат, Данияр выбрал другую. А остальные там, на границе. Поеду и выберу лучшего из лучших. Самого красивого и отважного.

— И богатого? — не удержалась я.

— Золота мне до конца жизни хватит, — фыркнула колдунья. — Не в золоте счастье.

— А почему эмир тебя не отпускает? Боится, что его командиры забудут, как воевать, когда увидят тебя?

Грайна немного помолчала, а потом призналась:

— Я когда-то была его наложницей. А потом — наложницей Темаля. Вот он и не пускает.

— Ревнует?

— Не думаю. Просто… жалеет, может быть?

Вот теперь я ей верила. Довольно понятный мотив — найти хорошего мужа. И польза, наверное, от нее будет. Как я слышала, Грайна умела варить разные зелья. Приворотные на войне вряд ли пригодятся… хотя… я бы придумала что-нибудь. Всегда можно подлить приворотного зелья противникам и заставить их влюбиться, к примеру, в принцессу Улию. Вот будет забавно! Впрочем, это все глупости. Если кто-то сможет подлить врагам зелье, то и яд вполне сможет. Куда эффективнее выйдет, хоть и более жестоко. Но это война, или мы их — или они нас. Хорошо, что мне не нужно в это лезть самой! Я категорически против любого кровопролития!

Пообещав Грайне поговорить с эмиром (впрочем, я сомневаюсь, что он меня послушает), я осталась в беседке в одиночестве. Мне было неспокойно. Сад благоухал, чирикали птицы, порхали бабочки. Погода стояла просто великолепная, жара кончилась, по ночам шли дожди. В некотором роде это была и моя заслуга. Я скучала без Шаардана и, выходя на крышу, тихо пела грустные песни. Невидимым духам, кажется, нравилось. А может, это лишь совпадение.

— Вот ты где, — прервала мои раздумья принцесса Улия. — А я тебя искала.

Она была вся в розовом — просто цветочек, свежий и прекрасный.

— Рада тебя видеть. Ты сегодня особенно красива.

— Угу. Скучаешь по Дану?

— Да, очень. А ты?

— И я. Слушай, Дара…

— Говори как есть, — вздохнула я. — Нужна какая-то помощь?

— Да. Мой отец полюбил тебя как родную дочь…

— Только не говори, что ты хочешь на войну, — ужаснулась я.

— Нет! То есть не совсем… Отец даже слушать меня не желает, но я в стенах этого дворца — как птица в клетке! — Улия театрально всплеснула руками. — Фирюзу он отпустил, Темаля отпустил, даже Дана — и то отправил на границу! А я, а как же я?

— А ты его любимица и он