ты внезапно стал. Такой ты, который был готов дать отпор Смиту, такой ты, который был готов предать лучшего друга ради своих людей.

— Ну соболезную тебе, Жень. Этого меня больше нет. Он только что кончился. Вместе с Асей, которая неизвестно сколько была… вот этим вот…

— Боб, она умерла. Та девушка, которую ты знал, — она умерла. Неважно, когда именно. Важно, что это уже была не она. И разве ты не смог бы понять, что это не она — вчера, позавчера. Вов, ну хорош!

Он снова уткнулся лицом в ладони. Я встал, подошел к нему, присел рядом.

— Послушай. Я понимаю, каково тебе. Но сейчас тут полная база людей, которым нужен их командир. Ты можешь горевать потом. А сейчас соберись.

— Не могу, — глухо ответил Вова. — Все… все летит к чертям, Джей. Мы потеряли половину базы. Семенов погиб. Ася… боже, Ася… И сколько еще людей погибло там, снаружи…

— Вова…это уже были не люди, а зомби. Я просто сделал то, что должен был. Устранил угрозу.

— Нет! — он резко вскочил. — Ты не понимаешь! Я устал! Устал от всего этого! От зомби, от войны, от того, что каждый день кто-то умирает! Я не могу больше! Я предал тебя, я предал самого себя и что в результате? Всё равно все они умерли, все. Тебе не понять этого, ты можешь отрезать человеку башку топором и наслаждаться резней, но я — не ты. Я не могу так!

Он отшатнулся от меня, прошел к стене, ударил по ней кулаком. Раз, другой. Костяшки расцветали кровью.

— Вова, прекрати!

— Зачем⁈ — он развернулся ко мне. Лицо исказилось. — Зачем мне останавливаться? Что изменится? Завтра придет новая напасть! Послезавтра — еще одна! И так до бесконечности!

— Боб…

— Я не хочу больше! Понимаешь? Не хочу! Пусть кто-то другой командует! Пусть кто-то другой решает, кого послать на смерть! Я больше не могу! Я никогда не хотел этой роли, а сейчас — с меня просто хватит.

Он сполз по стене, снова опустившись на пол. Обхватил колени, уткнулся в них лицом.

Я стоял, не зная, что сказать. Потому что он был прав. Мы все устали. Все балансировали на грани. И рано или поздно каждый ломался.

Из угла вышла маленькая девочка… Приемная дочь Вовы — Вика, когда то спасённая нами в Бадатии со стадиона. Тихо подошла к нему, положила ладошку на плечо.

— Дядя Вова? — тоненький голосок. — Ты плачешь?

Вова поднял голову, посмотрел на нее. Попытался улыбнуться, но получилась жалкая гримаса.

— Нет, солнышко. Просто… устал немного.

— Тогда отдохни, — серьезно сказала девочка. — Мама говорила, когда устаешь — надо поспать. Проснешься, и все будет хорошо.

Вова обнял ее, прижал к себе. Закрыл глаза.

— Хорошо, солнышко. Обязательно отдохну. Вот прямо сейчас и пойдем.

Я отвернулся, чтобы не мешать. Подошел к Прянику.

— Как там снаружи?

— Зачистили периметр. Ни одного зомби. Все сгорели. Эти хрени…ползучие которые… как порох полыхали, похоже — под ними аж асфальт оплавлен.

— Хорошо. Всю технику внутрь, базу запереть, и выстави дежурных. Ну и пошлите одну группу на джипах, пусть проверят окрестности. Вдруг еще какие-то выжившие остались…

— Понял.

Пряник ушел. Я огляделся. Люди разбредались по базе, кто-то уже начал разбирать баррикады, кто-то просто сидел в углу, уставившись в одну точку. Шок. У всех шок.

Аня подошла, обняла меня.

— Ты как?

— Нормально.

— Это хорошо, — она прижалась крепче. — Я так боялась… когда они начали стрелять… я думала все, конец.

— Все нормально, — повторил я. — Мы справились.

— Да. Справились, — она посмотрела на Вову. — А он?

— Сломался.

— Совсем?

— Не знаю. Надеюсь, что нет. Ты сможешь ему помочь?

Она помотала головой.

— Нет, Жень, вот тут уже не мой профиль, прости. Тут психиатр нужен, а не хирург. Я ушла помогать раненым.

Кивнув ей, я закурил, вышел на улицу.

Двор базы представлял собой картину из ада. Обугленные трупы, воронки от взрывов, выгоревшая земля. Запах горелой плоти смешивался с запахом пороха и бензина.

Леха стоял у разбитых ворот, смотрел на дорогу.

— Жень, — позвал он.

— Да?

— Мы победили?

Я задумался. Ох не уверен я, что это вот была победа. Как-то она по-другому мне представлялась. Но и поражением это не назвать…

— Не знаю. Вроде бы да. Врагов больше нет. Зомби сгорели. База уцелела.

— Тогда почему мне так хреново?

— Потому что победа — это когда ты выиграл и радуешься. А тут… тут мы просто выжили. И еще ничего не закончилось, если по–честному. Ася не могла быть той тварью, просто в ней была частица этого монстра. Военные с нами «на ножах». А если я прав — то где–то рядом еще и Полковник должен обретаться. Ну, если его не оказалось среди отряда мстителей, конечно.

Леха кивнул. И задал вопрос, который его явно занимал куда больше, чем мои пространные рассуждения.

— Битюг был хорошим мужиком?

— Да. Он был настоящим паладином, хоть и без двуручного меча и лат.

— Думаешь, его действительно к лику святых можно причислить?

— Я не церковный авторитет. Но по мне — так точно можно. Он умер, спасая людей и убивая демонов. Разве не так должны поступать святые?

— Наверное.

Мы стояли молча. Смотрели на дорогу, на которой еще недавно была битва.

— Что дальше? — спросил Леха.

— Не знаю. Восстанавливаемся. Хороним мертвых. Живем дальше. Надо решать проблемы, и надеяться, что и следующий день сумеем пережить.

— Звучит грустно. Я по-другому это все представлял. Мы такие все в белом, под ноги цветы сыпят, говорят, как они облажались….

— Ну соррян, парень. Взрослая жизнь она такая…не очень соответствует нашим ожиданиям.

Через час собрались на совет. Я, Пряник, Медведь, Филимонов. Вову не позвали — он лежал в своей комнате, уставившись в потолок. Вика сидела рядом, держала его за руку.

— Итак, — начал я. — Ситуация. База уцелела, но понесла серьезные потери. Выживших осталось сорок три человека, среди них бойцов —. — двенадцать. Остальные — женщины, дети, старики. К счастью, уцелели агрономы, так что голод нам не грозит. В отличии от нехватки патронов. На какое–то недолгое время мы обойдемся запасами легкого оружия, и тем, что было в