за другим, выворачивающие душу, заставляющие жадно хватать воздух и всхлипывать.

Он слегка отстранился, позволив своей плоти выйти из меня почти полностью, а затем снова вошел, глубже, так медленно, что я зажмурилась, чувствуя, как по моему телу пробегают волны наслаждения. Я не могла думать, не могла ничего сказать — только выгибалась навстречу ему, следуя за его ритмом, как будто мое тело знало, что делать, само собой.

— Женя, смотри на меня, — его голос, низкий, хриплый, проникал в самое сердце. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Он был полон страсти, но в нем я увидела нечто большее. Это был взгляд человека, который пытался удержать себя, чтобы не разрушить то, что он так ценил.

Я дрожала от удовольствия, но внутри меня росло другое желание. Я хотела, чтобы он сорвался, чтобы он потерял контроль так же, как я. Я хотела слышать его стоны, видеть, как его сила переходит в эту необузданную страсть, которой он так долго сопротивлялся.

— Женя, — он снова произнес мое имя, так, будто впервые чувствовал его на языке. — Ялла, рухи, халини ашраб минки, халини а’йш бики!*1

От его слов по мне пронеслась волна жара. Я качнулась вперед, и, несмотря на его предупреждения, насадилась на него так глубоко, что на мгновение потеряла дыхание. Его глаза расширились, он хрипло выдохнул, и в следующий момент его руки сжали мои бедра, останавливая меня.

— Не шевелись, Женя… — его голос был полон тревоги и желания. — Я боюсь за тебя… за них… Ты сводишь меня с ума.

Я улыбнулась ему, сквозь жар, сквозь полуприкрытые веки. Мое тело дрожало, все внутри пульсировало, а я прошептала:

— Я беременна, а не больна. Люби меня, Ахмад… Полностью. Пожалуйста.

Эти слова сломали остатки его сдержанности. Он прижал меня к себе крепче, его губы скользнули вдоль моей шеи, оставляя теплый, влажный след. Он двигался во мне глубже, с каждым разом все сильнее, и я чувствовала, как каждое его движение растапливало меня, заставляло забыть обо всем, кроме нас двоих.

— Шу амалти фии?! Ляхсаби, бадди а’колик, рухи!*2, — выдохнул он мне на ухо, его голос обжигал, каждое слово было как ласка, как прикосновение.

Я выгибалась под ним, мои ногти впивались в его спину, оставляя следы на коже, но он не останавливался. Его движения становились все быстрее, все глубже, пока я не почувствовала, как волна наслаждения захватывает меня с головой.

— Амирт… — мой голос был слабым, почти шепотом, когда я вновь закричала, сотрясаясь от экстаза, который накрыл меня. Мое тело дрожало, пульсировало, я задыхалась, но не хотела, чтобы это кончилось.

Его движения становились все резче, а затем он замер, его руки сжали меня так крепко, что я почувствовала его дрожь. Он закрыл глаза, его дыхание было тяжелым, и когда он произнес низким голосом: «Анти рухи, анти кулли ши, бади ашта’тир кулли нафс миннафик!»*3.

Мы лежали, обессиленные, наши тела дрожали в унисон, а я смотрела на него и понимала, что теперь между нами не осталось ничего, кроме любви и этой необузданной страсти. Я могла бы идти за ним куда угодно. Потому что он был моим, а я его.

_____

*1 - Давай, моя душа, позволь мне пить тебя, позволь мне жить тобой!(араб. прим. Автора)

*2 - Что ты сделала со мной?! Клянусь, я хочу съесть тебя, моя душа! (араб. Прим автора)

*3 - Ты — моя душа, ты — все для меня, я хочу украсть каждое твое дыхание! (араб. Прим. Автора)

Глава 29

Мы лежали на широкой постели, опустошенные и безмолвные. В комнате царила такая тишина, что я слышала каждый свой вздох, каждый приглушенный шум снаружи. Только свет от далекого города проникал сквозь приоткрытые шторы, скользя по высоким потолкам и мягким складкам ткани, которая обрамляла нас, будто защищая от всего остального мира.

Я лежала рядом с ним, прислонившись щекой к его плечу. Его дыхание было тяжелым, но ровным, а тепло его тела обволакивало меня, как уютный кокон. Он не говорил ни слова. Только его рука скользнула вдоль моей спины, нащупала мои пальцы и, к моему удивлению, переплела их со своими. Его ладонь была теплой, сильной, защищающей, и этот жест — простой, почти инстинктивный — поразил меня больше всего, что случилось этой ночью.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него. Его профиль был четким в полумраке — сильная линия подбородка, плотно сжатые губы, расслабленные только на первый взгляд. Он выглядел спокойным, почти отрешенным, но я видела, как его глаза блестели в отражении света. Как будто он думал, возможно, даже боролся с чем-то, что я не могла понять. Потом посмотрел на меня долгим взглядом.

— Почему ты так смотришь на меня? — прошептала я, нарушая тишину.

Наши взгляды встретились. Я ожидала привычной холодности, привычного непроницаемого выражения. Но вместо этого я увидела что-то новое, что-то, что сбивало с толку и разжигало внутри странное тепло.

— Потому что ты меняешь все, — ответил он просто.

Мое сердце дрогнуло. Я не знала, как на это ответить, поэтому просто отвела взгляд, сосредоточив его на наших переплетенных пальцах. Я видела, как он чуть сильнее сжал мою руку, но при этом его прикосновение оставалось таким мягким, что это пугало.

— Расскажи мне о себе, — сказал он неожиданно.

— Что? — я снова посмотрела на него, удивленная этим вопросом.

— Ты прячешь свое прошлое, — его голос звучал мягко, почти интимно, как шелест теплого песка под ночным ветром. — Я бы мог все узнать и сам…но хочу чтоб ты рассказала.

Мое дыхание сбилось, и я невольно попыталась высвободить руку, но он не отпустил.

— Не бойся, — его голос стал еще ниже, еще теплее, и от этого по моей спине пробежал легкий холодок. — Просто расскажи мне.

— Это неважно, — попыталась я уйти от разговора, глядя в сторону.

— Важно. Для меня важно.

Эти слова были произнесены так искренне, что я почувствовала, как что-то внутри дрогнуло. Грудь сжалась, а к горлу подступил ком. Он не отпускал моей руки, переплетенные пальцы словно удерживали меня от побега, и я поняла, что он не отступит.

— Хорошо, — выдохнула я наконец, не поднимая глаз.

Мои слова прозвучали будто издалека. Я боялась говорить, но