Его щетина слегка царапала мою кожу, оставляя тонкие полоски жара, но это было не больно. Наоборот, это только усиливало все, что я чувствовала. Его пальцы оставляли следы на моей талии, его губы оставляли поцелуи на моей груди, и я хотела, чтобы эти прикосновения никогда не заканчивались. Я хотела, чтобы он запомнил этот момент так же, как запомню его я.

Я смотрела на него сквозь полуприкрытые глаза, ловя каждое его движение, каждое прикосновение. Он не торопился, как будто знал, что у нас есть весь мир, вся вечность. И в этот момент я чувствовала, что готова отдать ему все, что у меня есть. Все, что я есть.

- Хочешь меня? Скажи…я хочу знать? Ты хочешь меня? Хаятти…скажи, хочешь?

— Я хочу тебя, — мой голос сорвался на шепот, горячий и надломленный, когда мои губы скользнули к его волосам. Его дыхание касалось моей кожи, его язык, теплый и дерзкий, обводил чувствительные линии моих грудей, задерживаясь там, где я больше всего жаждала его прикосновений, дразнил соски, покусывал их, ласкал языком. Его поцелуи не были торопливыми — он смаковал каждое мгновение, каждый мой вздох, пока я извивалась под его руками, терялась в его прикосновениях.

Это желание, которое я испытывала, было чем-то большим. Оно разрывалось внутри меня, причиняло сладкую, всепоглощающую боль. Мое тело откликалось на каждое его движение, каждая клеточка подчинялась его воле. Я пыталась удержаться, но мои руки тянулись к нему сами, скользили по его груди, изучая эту плоть, твердую, горячую, как расплавленный металл под тонкой оболочкой кожи.

Я посмотрела на него — и меня пронзил его взгляд. Глубокий, темный, будто две вспышки пламени на фоне мрака. Его глаза горели с такой силой, что у меня подогнулись пальцы на ногах. Я никогда раньше не видела в нем столько уязвимости и власти одновременно. Это был не просто голод, это была жажда, которая могла свести с ума нас обоих.

Мои пальцы сами собой потянулись к его рубашке, рвали ткань, чувствуя, как под ней пульсирует его сердце. Мои ногти оставляли следы на его коже, пока он лишь притягивал меня ближе, прижимал меня к себе так, будто пытался стереть пространство между нами. Я почувствовала, как его горячие ладони сжались на моих ягодицах, как мои ноги обвили его торс, и все вокруг перестало существовать. Его движения были уверенными, без суеты, но в каждом из них было что-то почти отчаянное, как у человека, который боялся упустить этот момент.

— Женя, — прошептал он, и это было впервые, когда я услышала свое имя с такой хрипотцой, с таким жаром, что внутри меня будто пронеслась молния.

Я открыла глаза, встретив его взгляд сквозь пелену, и в тот момент он выглядел так, будто мир для него перестал существовать. Его лицо было напряженным, кожа казалась раскаленной, а дыхание — рваным, тяжелым, будто он сам терял контроль.

— Посмотри на меня, — его голос был не просто командой, это был крик души. В нем звучало все: желание, жажда, боль. — Женя, посмотри на меня… сейчас.

Я повиновалась. Мой взгляд метнулся к его глазам, и то, что я увидела, заставило меня замереть. Он не просто смотрел на меня — он будто изучал каждую черту моего лица, пытаясь сохранить ее в памяти. Он побледнел от страсти, и это контрастировало с яркостью, которая горела в его глазах.

— Я поклялся, что больше никогда не позволю этому случиться, — выдохнул он, его голос ломался на хрип. — Я сказал себе, что не трону тебя. Но я не могу. Ты сводишь меня с ума, Женя. Ты моя слабость, мой яд… мой яд…хаятти.

Я слышала, как его голос дрогнул, как напряжение сжало его до предела. Но я больше не могла сдерживаться. Все внутри меня взорвалось. Я потянулась к его плечам, вцепилась пальцами в эту твердую плоть и прохрипела:

— Я хочу тебя. Ты слышишь? Я хочу тебя сейчас. Всего. Полностью.

Я видела, как его лицо изменилось. Его губы приоткрылись, словно он пытался жадно вдохнуть воздух. Его взгляд стал еще темнее, словно его эмоции выплеснулись наружу. В этот момент я услышала, как из его груди вырвался низкий, рваный стон. Он поднял меня выше, его руки держали меня крепко, но бережно, будто я была самым ценным сокровищем.

Я почувствовала, как его губы снова нашли мои, и это было похоже на взрыв. Его поцелуи были жадными, глубокими.

— Женя… — выдохнул он, его голос сорвался, и в тот же момент я почувствовала, как он медленно вошел в мое тело, но уверенно и сильно, наполняя меня до краев. Его член был горячим и пульсирующим и я ощущала каждую вену…ствол медленно прошелся по напряженному клитору и я дернулась вжимаясь в него чтобы это трение не прекращалось. Мое тело выгнулось дугой, мои руки впились в его плечи, и из моей груди вырвался крик, полный восторга. Я чувствовала его. Всего. Он был внутри меня, настолько глубоко, что я не могла дышать.. Этот момент был выше слов, выше боли и выше счастья. Все слилось в один-единственный вихрь, который поглощал нас обоих.

Когда я открыла глаза, я встретила его взгляд. В нем не было триумфа, только восторг и что-то такое, что заставило меня почувствовать, что я не просто его любовница… я больше…я намного больше…

— Я боюсь, что потеряю контроль, — его голос звучал глухо, словно рваный шепот, сдерживающий силу, готовую вырваться наружу. — Что причиню тебе боль… Ты носишь моих детей. Ты даже не представляешь, Женя, как это — жаждать одну женщину так, как жажду тебя я. Это не просто желание, это голод, который разрывает меня изнутри.

Его слова были как удар током. Он жаждет меня? Этот мужчина, всегда сдержанный, всегда властный, как будто отрицающий свои эмоции, сейчас признается, что изнывает по мне? Мое сердце заколотилось так, будто собиралось вырваться из груди. Я не верила своим ушам. Все мое тело отзывалось на его слова, как натянутая струна, готовая порваться от напряжения.

Его мышцы напряглись, как будто он сдерживал себя из последних сил. Я видела, как на его груди и руках проступили вены, как тяжело и горячо он дышал. Его глаза метались по моему лицу, по телу, и это было не просто желание. Это был пожар, яростное пламя, которое невозможно было потушить. Медленные толчки его плоти внутри меня. Один