– Если кто-то, – он сделал ещё одну паузу, отчего его голос стал ещё тяжелее, – посмеет угрожать её жизни – он показал на меня пальцем, - или жизни моих детей, я лично найду этого человека. И его смерть будет медленной и очень страшной. Я клянусь!

Эти слова, сказанные с ледяной уверенностью, повисли в воздухе, словно дамоклов меч. Никто не осмелился даже вздохнуть. Я чувствовала, как толпа напряглась, как слуги переглядывались, затаив дыхание. А я стояла там, ощущая, как внутри у меня всё горит.

Он снова обвёл взглядом двор, его глаза холодно оценивающе скользили по каждому лицу.

– Теперь уходите, – резко бросил он, и его голос разбил тишину, как раскат грома.

Толпа начала рассеиваться, слуги уходили быстро, опустив головы, боясь задержаться здесь хоть на секунду дольше. Но я осталась на месте.

Моё дыхание было тяжёлым. Я с трудом могла разобраться в своих эмоциях. Он сказал это ради меня. Ради наших детей. Он сказал это с такой властью, что любой из тех, кто стоял здесь, теперь будет бояться даже думать о том, чтобы угрожать мне. Но было ли в этом только его чувство долга?

Мой взгляд случайно поймал её. Назира. Она стояла чуть в стороне, её руки были сложены, а лицо оставалось непроницаемым. Но в её глазах я увидела холодный огонь. Высокомерие, смешанное с осуждением. Она ничего не сказала, не шелохнулась, но её взгляд был красноречивее любых слов.

Я почувствовала, как мой гнев начинает разгораться. Её недовольство, её снисходительность были как пощёчина. Она стояла там, как будто это она была хозяйкой дворца, как будто её мнение что-то значило.

Когда шейх повернулся ко мне, его взгляд был таким же холодным и сосредоточенным, как и всегда. Но в этот раз я почувствовала в нём что-то ещё. Он смотрел так, как будто пытался понять, что я чувствую.

– Всё будет под контролем, – сказал он, его голос стал мягче, почти успокаивающим.

Я кивнула, но не сказала ни слова. Потому что внутри меня всё кипело. Я знала, что это только начало. Лейла, Назира, Наима – все они хотели увидеть меня на коленях. Но я не собиралась позволить им победить.

***

Сад был тихим, но этот покой был обманчивым. Я сидела на скамье под огромным деревом, глядя, как ветер играет с листьями, и пыталась собраться с мыслями. Моё тело было расслаблено только внешне. Внутри меня всё кипело, как буря, которая только ждёт, чтобы вырваться наружу. Я понимала, что это затишье вокруг — не знак мира, а просто передышка перед очередным ударом.

И тогда я услышала её шаги. Мягкие, неторопливые, будто их владелица считала, что весь мир должен замереть перед её приближением. Моё сердце сжалось, но я не обернулась. Я знала, кто это. Назира.

– Ты часто сидишь здесь одна, – её голос был гладким, словно шёлк, но я чувствовала скрытый в нём металл. Она медленно опустилась на скамью рядом, её движения были спокойными, уверенными, как у человека, который привык занимать главенствующее место в любой ситуации.

Я повернула голову и посмотрела на неё, стараясь выглядеть ровно и спокойно.

– Тишина помогает мне думать, – ответила я, делая вид, что её присутствие меня не беспокоит.

– Конечно, – проговорила она с мягкой усмешкой, поправляя свой идеально сложенный платок. Её глаза задержались на моём лице чуть дольше, чем нужно, и я почувствовала, как она оценивает меня, ищет трещины, слабости. – Но, может быть, тебе не стоит так много думать. Знаешь, Амирт слишком мягок с тобой.

Её слова обрушились на меня…что ж я могла не надеяться что тетка Амирта примет меня. Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Она улыбалась, но в её улыбке не было ни грамма доброжелательности. Это была улыбка волка, который только что нашёл свою жертву.

– Он заботится обо мне и о своих детях, – ответила я, держа голову высоко. Мой голос был ровным, но руки на коленях невольно сжались в кулаки.

Она рассмеялась — мягко, почти изящно, как будто я только что сказала что-то совершенно нелепое.

– Дети, конечно, – произнесла она, медленно наклоняясь ко мне, чтобы её слова звучали ещё более лично. – Но ты ведь понимаешь, милая, что они никогда не смогут занять нужное тебе место. Они всего лишь… вторые. Еще одни дети еще одной любовницы шейха. Притом славянки.

Мои кулаки сжались сильнее, но я заставила себя сохранять внешнее спокойствие.

– Их отец – шейх. Этого достаточно, – сказала я, не отводя взгляда.

Её глаза блеснули. Это был не просто холодный взгляд, это было оружие. Она наклонилась ближе, её лицо почти касалось моего, и я почувствовала её дыхание на своей коже.

– Достаточно для тебя, может быть. Но не для этого дворца. Здесь власть измеряется не твоей любовью к ним, Евгения, а их правом на трон. И если они вторые… – она сделала паузу, её слова обжигающим ядом проникли в каждую клетку моего тела, – они всегда останутся лишними.

Я сжала зубы, чувствуя, как волна гнева поднимается во мне, но я не позволила ей вырваться наружу.

– Моей задачей не является угождать этому дворцу, – ответила я тихо, но твёрдо. – Моя задача — защитить их. И я это сделаю.

Её улыбка стала шире, почти довольной, словно я только что подтвердила её мысли. Она откинулась на спинку скамьи, слегка качнув головой.

– Посмотрим, – проговорила она с насмешкой. – Потому что, милая, в этом дворце нет места для слабости. Если ты не сможешь защитить их… – её голос снова стал мягким, но в этой мягкости звучала сталь, – их уничтожат.

Она встала, выпрямившись с той гордостью, которая всегда отличала её от остальных. Её платье едва слышно шелестело, когда она сделала несколько шагов, не оглядываясь. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как мой гнев разгорается с каждой секундой.

Её слова были как пощёчина. Но в этой пощёчине была правда. Жестокая, болезненная правда, которую я знала с самого начала, но боялась признать.

Я сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони. Она хотела запугать меня. Хотела заставить дрогнуть. Но это не ослабило меня. Это только укрепило мою решимость.

Я положила руку на живот, ощущая крохотные толчки, бьющиеся внутри меня.

– Выживем, – прошептала я, глядя на горизонт, где медленно заходило солнце. –