Девочка поспешила забраться в кровать, чтобы мама не увидела ее бодрствующей и не начала ругаться. Да, они не разговаривают, но Кэтти была готова поклясться, что ради случая устроить очередной скандал мама сделает исключение.

Через пару минут входная дверь хлопнула, и на лестнице послышались тяжелые шаги Лукаса. Наконец мама заглянула в детскую, придирчиво осмотрела комнату и спряталась, бесшумно закрыв дверь.

– Все в порядке, – сказала она Лукасу, растворяясь в темноте.

* * *

Ночью на город обрушился сильный дождь. Он колотил по крыше и стеклам, завывая ветром в трубах, скрипя ставнями и желобами, по которым текли бурные пенящиеся реки. Бочки, собиравшие воду для полива, переполнились и едва не лопались под напором стихии.

Кэтти долго ворочалась, пытаясь уговорить себя хоть немного поспать. Ей было дискомфортно и страшно от присутствия чужого человека в доме. Несколько раз она проваливалась в вязкую и противную дремоту и, в очередной раз очнувшись, посмотрела вокруг в темноте.

– Нэнси, ты спишь?

– Да.

– А я не могу уснуть. Мне так грустно. Мне так одиноко. Очень плохо. И дождь по крыше тарабанит. От него еще хуже делается. Как будто внутри что-то надувается и вот-вот лопнет.

– Я хочу спать.

– Прости, что я тебя отвлекаю. Но мне так хочется с кем-нибудь поговорить, а рядом никого. Как будто всем наплевать на меня. Понимаешь?

– Нет.

– Прости меня, Нэнси, прости. Я больше не буду тебе мешать. Спи, малышка.

Кэтти снова легла, разглядывая потолок. Если бы за стенкой не находился почтальон, она, несмотря на ссору, пробралась бы к матери в комнату и уснула у нее под боком, свернувшись калачиком. Но теперь ей предстояла бессонная ночь в одиночестве в своей кровати.

Пару раз Кэтти вставала, гуляла по комнате, смотрела в окно, приметив на ветке дерева огромный черный силуэт большой птицы, которая жалась к стволу, сильно распушившись, пытаясь спастись от неутихающей бури.

Когда стало светать, дождь почти прекратился. Облака вихрем неслись по утреннему небу, пытаясь побыстрее скрыться за крышами домов. И Кэтти наконец заснула глубоким спокойным сном.

Ей снилось, что на руках у нее огромная белоснежная кошка с длинной густой шерстью, которая ласково мурчит и перебирает лапами мягкую кофту Кэтти. Когда-то давно, в глубоком детстве, у девочки действительно была такая кофточка, похожая на шубку. Где она сейчас, Кэтти не знала – наверное, стала мала, и мама отдала ее кому-нибудь. И кошка так заботливо грела девочку и так сладко терлась об нее своими пушистыми щеками, что Кэтти начала хохотать. Через мгновение девочку отвлекла огромная оса, черная с желтым, которая летала около самого носа, норовя ужалить. Кошка затревожилась. Ей стало неуютно на руках у Кэтти, захотелось поскорее слезть и поймать надоедливое насекомое, поэтому она грациозно спрыгнула на пол.

Вдруг откуда ни возьмись появился целый рой ос. Они жужжали и вились, агрессивно пикируя, заставляя кошку возбужденно выставлять вперед длинные усы и шипеть. Кэтти, закрывая лицо руками, попыталась спрятаться, но, как в любом сне, ноги не слушались ее, и она упала на колени, ожидая сотни болезненных укусов.

В одно мгновение белая пушистая кошка сделалась огромной, настолько, что накрыла Кэтти своим телом, защищая густой шерстью от агрессивных насекомых. Девочка оглянулась и увидела, что здесь, под кошкиным белоснежным брюшком, и мама, и Нэнси – только они почему-то спят, не обращая внимания на ужасный гул ос.

– Вставайте скорее! – закричала Кэтти не своим голосом. Язык не поворачивался, из ее рта вылетал только скулеж, напоминавший жалобы соседской собачки. Девочка стала изо всех сил трясти мамину руку, когда заметила, что жужжание насекомых становится все четче и ближе. Повернув голову, Кэтти увидела, что этот звук исходит от бензопилы Лукаса.

Мужчина шел к ним, тряся включенной бензопилой, безжалостно кромсая белоснежную шерсть кошки-защитницы, которая сыпалась огромными пушистыми клоками. Лицо его обезобразила широкая пугающая улыбка, как в фильмах ужасов.

– Даже не вздумай сопротивляться! – сказал он. – Перестань расстраивать маму! Оставь ее в покое!

Кэтти проснулась от громкого хлопка. Она поняла, что это закрылась входная дверь. Лукас покинул их дом, но он обязательно вернется.

* * *

Нэнси и мама были внизу. Мама затеяла стирку: она виновато потащила постельное белье с собственной кровати вниз по лестнице, когда Кэтти открыла дверь детской. Женщина старалась не смотреть на дочь, украдкой подняв с пола ажурные трусики, которые, вероятно, были на ней вчера, и смущенно сунула их в карман домашних шорт.

По сладостному аромату овсяной каши, наполнившему дом, Кэтти поняла, что Нэнси завтракает. Мама, вдруг вспомнив о своих родительских обязанностях, принялась убираться и кашеварить. И, конечно же, младшую дочь нужно было немедленно накормить полезной пищей, так как у нее были проблемы с желудком пару дней назад. Но меры принять нужно было именно сейчас, чтобы очистить совесть.

Кэтти даже заулыбалась, заходя на кухню. Она была тронута, что ее не стали будить, так как прошлая ночь далась ей очень тяжело. Ужаснее придумать ничего нельзя, чем когда ты хочешь спать и не можешь. Когда сознание начинает подкидывать разные шуточки вроде навязчивых мыслей или сомнений, спишь ты или нет. Когда еще не спишь, осматриваешь комнату, и вот уже под столом вырос маленький яркий мухомор, а под ним уселась лягушка, громка квакая. Затем гриб и лягушка вырастают до размеров ребенка, выхватывают лазерные мечи и начинают носиться по комнате, изображая ожесточенную битву, разбрызгивая фейерверки из разноцветных искр. И все это в твоей собственной комнате, когда ты четко можешь видеть занавески и дерево за окном, и кровать сестры, и даже фантик от конфеты на полу.

Нэнси ненавидела кашу, особенно овсянку, поэтому с кислым лицом сидела за столом, поднимая ложкой вязкую неаппетитную массу.

– Какая гадость! – сказала она, когда сестра уселась рядом.

– Почему? Очень вкусная, – поддразнила Кэтти. Ей было не понятно, как можно не любить кашу или грибной суп, или рыбные котлетки с картофельным пюре.

Нэнси была привередой и не ела больше половины разных продуктов. Но ее, как правило, не заставляли есть то, что она не хотела. Над Кэтти же вечно нависали мама или отец, приговаривая, что если не съесть эту великолепную печенку с цветной капустой, то обязательно возникнут проблемы со здоровьем. И нечего выдумывать, что это невкусно и отвратительно пахнет. Кэтти буквально заставляли есть через силу.

Однажды они всей семьей обедали в ресторане. Нэнси тогда только начинала внятно разговаривать и сидела в детском стуле, осматривая стол в поисках добычи. Кэтти в тот вечер была очень голодной, о чем