– Писать нужно так, чтобы можно было бросить в любой момент, – пояснил художник, похоже, прекрасно знавший, что Серёга (хотя парень подошёл очень тихо) за ним наблюдает.

– Бросить?

– Чтобы на каждом этапе работа была завершённой. Не стоит брать, к примеру, один дом, и выписывать его от и до сразу. Во-первых, так вы теряете возможность соотносить реальные сочетания света и тени, и начинаете невольно «подгонять» под уже готовый элемент все остальные. Во-вторых, даже если работа будет не закончена, но останется в виде намеченных силуэтов, цветовых пятен – она всё равно будет отражать определённый этап. А не просто белый лист, на котором одиноко стоит «раскрашенный» домик.

– Александр Петрович, скажите, а можно мне принести и показать вам работу?

– Вы ведь вроде бы уже приносили?

– Ту, что я задумал на конкурс?

Художник повернулся к нему от своего мольберта, и несколько рассеянно пожал плечами:

– Если считаете нужным. Надеюсь, вы не ждёте советов, как выиграть конкурс?

– Нет, конечно, – улыбнулся Сергей. – Мне хочется узнать, получилось ли в принципе что-то стоящее.

– И этого не ждите, – тут же возразил мэтр. – «Стоящая» или «не стоящая» ваша работа – можете решить только вы сами. А вот чисто технические моменты – пожалуйста, буду рад помочь, если это действительно нужно.

Он поймал недоумённый взгляд парня и пояснил:

– Может ведь быть, что с техникой всё в полном порядке.

* * *

– Ты второй портрет тоже будешь писать акварелью? – голос Валерии отвлёк Серёгу от размышлений. Рука с сангиновым мелком замерла над листом.

– Что-что?

– Второй портрет ты тоже хочешь написать акварелью?

– Нет, – подумав, покачал он головой. – Хочу что-то более… монументальное. Буду писать маслом.

– Это надолго, – как будто чуть раздосадовано заметила женщина.

– Ну-у… Недели две-три, на полное высыхание.

– То есть монументальность подразумевает ещё и соответствующие размеры?

– Ага. Думаю, что-то около метра на метр с хвостиком.

– Ты озверел? Зачем тебе такие трудности?

– Это не трудности, – нахмурился парень. – А удовольствие.

– Немного странное.

– У всех свои причуды.

– А чем тебя не устраивает первый вариант? Тот, что акварелью?

– Вполне устраивает. Но его я делал по твоим пожеланиям, а маслом буду писать так, как считаю нужным уже я сам.

– То есть в первый раз ты работал против воли? «Просто бизнес, ничего лишнего»? – глаза Леры недобро сощурились.

– Нет. При чём тут против воли?– поморщился Сергей. – Просто тебе хотелось не лицевой портрет и именно акварелью, а мне интересно посмотреть, что получится в другом варианте. И, к слову, тот портрет уже готов.

– А чего не принёс тогда?

– Хочу оформить в рамку.

– Очень мило с твоей стороны, но ты же не знаешь, какой у меня интерьер. Что, если рамка не подойдёт?

– Поменяешь, – пожал плечами парень. – Но не могу же я отдать просто лист бумаги? Рамки у меня всё равно пока нет, и времени на паспарту сегодня тоже не было. Оформлю – отдам. Да и потом – может, ты вообще не захочешь вешать портрет на стену. Может, он тебе не понравится.

Валерия, похоже, хотела было что-то возразить, но, передумав, спросила:

– Были прецеденты?

– Были. Я же ещё учусь.

– Ладно, – позволила женщина, снова принимаясь за свой этюд. Работала она сегодня одним лишь карандашом. – Делай, как считаешь нужным.

* * *

Воскресенье завершало трёхдневные праздничные выходные, и наплыв посетителей достиг своего пика. Маша, как и обещала, появилась в кофейне после полудня, принеся большой бумажный пакет с ещё горячими пирожками. Сергей опасался, что, вопреки заявлениям девушки, пятничная помощь была не исключением, и что Мария через такие маленькие знаки внимания попытается всё-таки превратить дружбу в нечто большее – но нет. Старший менеджер отдала парням пакет, помахала на прощание ручкой и, счастливо улыбнувшись, отправилась наслаждаться выходными.

– У вас это традиция такая? – с опаской поинтересовался Михаил, доставая один из пирожков и откусывая. Глаза бариста удивлённо расширились. – Обалдеть, как вкусно!

– Да нет, не традиция, просто само получилось. А что?

– Ну, я так-то вообще готовить не умею. Мне если проставляться – только чем-то покупным.

– Серьёзно?

– Ага.

– А дома чем питаешься?

– Заказываю доставку, – махнул рукой с надкусанным пирожком Миха. – Заведений в Городе полно, хоть каждый день новую кухню пробуй.

– Это точно.

Дверной колокольчик звякнул, возвещая о новых клиентах, и бариста торопливо спрятали под прилавок пакет с пирожками.

На фоне воскресенья понедельник выдался, напротив, практически безлюдным. Утром, когда Серёга шёл на работу, улицы ещё хранили на себе следы прошедшего праздника: ползли неспешно поливальные машины, дворники сметали разбросанные тут и там обёртки, пакеты и бумажные стаканчики. На одном из перекрёстков рабочие в оранжевых жилетах укладывали в кузов грузовика секции передвижного ограждения, выставлявшиеся на время перекрытия центра.

Парень устроился за стойкой, погрузившись в размышления о задуманном портрете Валерии. В воскресенье он уже попробовал сделать несколько эскизов, и с каждым разом идея нравилась ему всё больше и больше. Кроме того, Сергею почему-то казалось, что этот портрет станет своего рода вехой, ступенькой к новому: до сих пор он ещё ни разу не писал таких крупных работ, ограничиваясь лишь форматом A3.

Колокольчик звякнул тихо, приглушённо. Бариста рассеянно поднял взгляд – и увидел Жанну: синие джинсы, белая футболка, хорошо знакомая парню спортивная сумка. Серёга посмотрел выше, встретился с глазами сероволосой – и недоброе ощущение кольнуло где-то в груди, холодком пробежало по позвоночнику.

Эти тёмно-синие глаза он уже видел смеющимися и рассерженными, видел задумчивыми и усталыми. Но никогда ещё в них не было такой пустоты и тоскливой безысходности. Сергей ошеломлённо заморгал, и едва расслышал тихое: «Привет». Девушка прошла к своему любимому столику, медленно поставила сумку на пол, отодвинула стул.

– Что с тобой? – спросил он.

– А? – растерянно вскинулась Жанна.

– Что случилось? Ты сама не своя.

– А… – она неопределённо махнула рукой. Лицо оставалось безучастным, будто девушка разучилась выражать вообще какие бы то ни было эмоции. – Мелочи жизни. Сделаешь мне латте?

– Конечно сделаю. С карамелью?

– Да…

Серёга приготовил кофе, подошёл к столику, поставил блюдце с бокалом на нём – и, отодвинув второй стул, сел. Жанна с лёгким удивлением посмотрела на него.

– Рассказывай, – потребовал парень. – Ты как пришибленная. Что произошло?

Она взяла воткнутую в ручку бокала трубочку в бумажном пакете, рассеянно повертела её в пальцах. Бариста машинально отметил про себя, что прежнего эффектного маникюра нет и в помине – ногти были то ли обломаны, то ли обкусаны.

– Это называется мелочи? – он осторожно взял девушку за руку, всматриваясь внимательнее. – Это какой же должен быть нервяк, чтобы так себя погрызть?

– Солидный, –