без лишних раздумий. Мне не до того – я слишком занята, представляя себе выражение лиц наблюдающих за нами незнакомцев; мужчины сжимают кулаки, едва удерживаясь от того, чтобы не достать свои стручки и не начать их тут же наяривать. И женщина, да, она судорожно вцепилась в руку одного из мужчин, ее набухшая киска течет, пульсируя, от зрелища моей сладкой пытки.

– Продолжай в том же духе, красотка. У тебя хорошо получается.

Мышцы моего живота так напрягаются, что кажется еще чуть-чуть и порвется кожа.

– Ах… «У Господина в голове я. Стою – как часовой».

Свободной рукой он обхватывает меня за ягодицы, заставляя еще сильнее прижаться к нему и пистолету.

Я открываю рот, и Брейден проникает в него своим языком, поймав мой стон. Он скользит «Иглом» по моему паху, а затем отводит его назад, так что мушка – маленький выступ на кончике ствола – упирается в клитор. Я приподнимаюсь еще выше, ощущая как напряжение у меня в промежности усиливается.

Он прерывает поцелуй, а затем вдруг произносит следующую строчку, мягко касаясь моих губ своими; голос у него глубокий и напряженный:

– «Не слаще пух его перин – с ним разделенный сон».

Моя киска судорожно сжимается.Черт возьми, он знает Эмили Дикинсон!

– «Я грозный враг – его…черт… врагам, – выдавливаю я из себя, крепко зажмурившись и пытаясь вспомнить слова. – Вздохнут – в последний раз – те – на кого наставлю перст – направлю желтый глаз».

Брейден с такой силой впивается зубами в мое горло, что едва не прокусывает кожу, продолжая мучить меня пистолетом, и я задыхаюсь, мои ноги дрожат.

– Пожалуйста, – умоляю я, впиваясь ногтями в его затылок. –Пожалуйста.

Он грубо впивается в мои ягодицы, то толкая меня вперед, то оттаскивая назад – чувствую, без синяков не обойдется, – а затем наклоняет пистолет, и его ствол упирается в мое влагалище.

Кажется, что от меня летят искры, все мое тело гудит, словно я под кайфом.

– Закончи стихотворение, – шепчет он, отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза.

Мое сердце замирает, когда я смотрю на него, что-то лопается в моей груди, и по всему моему телу, вплоть до самых мельчайших клеточек, разливается жар.

– «Пусть он и мертвый будет жить, но мне – в углу – стареть», – тяжело дышу я.

Интересно, предохранитель включен? Возбуждение захлестывает меня, словно бурный прилив, и я отталкиваюсь спиной от стены, цепляясь за него, словно боясь утонуть.

– «Есть сила у меня – убить», – бормочет он, обнимая меня свободной рукой.

– «Нет власти – умереть», – заканчиваю я.

Он вводит ствол пистолета внутрь, металл царапает мое влагалище, причиняя острую боль, и я кончаю – ослепительный свет вспыхивает у меня перед глазами, как фейерверк.

Он тут же целует меня, удерживая в своей крепкой хватке, пока я разлетаюсь на части от оргазма, а моя киска сжимается вокруг ствола «Игла». Это настолько сильное ощущение, что у меня ломит кости.

Я теряю сознание, а когда прихожу в себя, прижимаюсь к Брейдену, тяжело дыша, чувствуя, как он нежно целует меня в макушку. Затем я отстраняюсь, дрожа всем телом, и оглядываюсь вокруг.

Там никого нет!

Вот же чертов лжец.

Он хихикает, и наши взгляды пересекаются, в то время как мое влагалище продолжает пульсировать от самого сильного оргазма в моей жизни.

Он мягко берет мое лицо в свои ладони и приподнимает, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

– Проведи со мной ночь.

Я пытаюсь что-то сказать. Честно, пытаюсь. Во мне не осталось ни капли ярости, обуревавшей меня, когда я сюда приехала. Оторвав язык от неба, я пытаюсь подыскать какие-то слова, но мне ничего не приходит в голову. В итоге я сдаюсь и согласно киваю, прижавшись лицом к его ладони. Пусть он будет островком покоя в моем хаосе.

Глава 26

Николас

Я облажался.

И продолжаю делать это снова и снова. Всякий раз, когда я думаю, что смогу взять себя в руки, как появляется она, и все летит к чертям. Было глупо пытаться увидеться с Роуз, не спланировав заранее все как следует.

Поэтому я запаниковал.

Неизвестно, что может произойти, если я снова солгу. И я не хочу рисковать жизнью своей сестры подобным образом. Мне вообще не следовало к ней приезжать.

Но если я скажу правду…

Я рискнул. Сказал часть правды, чтобы Эвелина не стала допытываться дальше, а потом прижал ее к стене и трахнул ее собственным пистолетом, чтобы отвлечь от Роуз. Но, как обычно, всякий раз, когда дело касается Эвелины Уэстерли, нельзя быть ни в чем уверенным.

Она чокнутая на всю голову. Но осознание того, что она в моей власти, действует на меня, словно спичка, поднесенная к потухшим углям – всякий раз, когда она оказывается рядом, во мне вспыхивает адское пламя. Она заставляет меня чувствовать себя живым.

Сейчас она моется в ванной моего гостиничного номера, а я снова паникую. Мое сердце выпрыгивает из груди, когда я достаю свой «одноразовый телефон» и отправляю Сету сообщение.

«Забери Роуз из дома. Немедленно».

Я бы и рад был довериться Эвелине, но что-что, а дураком меня точно не назовешь.

Что, черт возьми, я делаю?

Дверь ванной открывается как раз в тот момент, когда я запихиваю «одноразовый» телефон в верхний ящик тумбочки, небрежно спрятав его под гостиничной Библией. Откидываясь на спинку кровати, я натягиваю простыню до пояса и, нацепив на лицо улыбку, закидываю руки за голову.

– Как искупалась?

Она вздыхает, вытирая полотенцем мокрые волосы.

– Прекрасно.

Мой взгляд скользит по ее влажному телу, а мой член подергивается, когда я впитываю глазами в себя ее красоту. Эвелина всегда на меня так воздействует, но сейчас, когда она предстает передо мной обнаженной, без макияжа и украшений, я ощущаю себя грубым мужланом.

Я откашливаюсь.

– Проголодалась? Я могу заказать нам что-нибудь на завтрак.

Она наклоняет голову и роняет оба полотенца на пол, оставшись полностью обнаженной. У меня пересыхает во рту.

– Ты какой-то странный, – замечает она, забираясь ко мне под одеяло.

– Потому что я спрашиваю, не хочешь ли ты чего-нибудь поесть?

– Не знаю, это странно, да? – отвечает она, пожимая плечами. – То, что мы не цапаемся? Я имею в виду, что определенно собиралась сделать тебе очень больно, когда сюда приехала. Вообще-то, я до сих пор не уверена, что