Ответа не было.

– Тимофей…

– Я пытался ответить, но нас прервали, – наконец, объявил он. – Торт я доел сам. Какие еще вопросы?

– Но ты же обещал! – я чуть не подавилась от возмущения.

– Обещал. – Он кивнул, не смотря на меня. – И отвечал. Пока ты меня кормила. Еда закончилась.

– Ну ты наглец…

Значит, еда закончилась и ответы тоже закончились? Хитрый Тимошка, ты же понимаешь, что с таким поведением я заставлю тебя ответить на вопрос об аварии? Что, где, когда?! В смысле, когда случилось, почему и какого черта ему теперь нанимают гувернанток. Мне распалили любопытство – а это самое страшное, что представляло человечество.

– Не надо, – фыркнул парень. – Я честно выполняю условия: кормили – отвечал, еда закончилась – молчу.

– Замечательно, сейчас принесу еще кусок запеканки! И буду кормить, пока не лопнешь, – не удержалась я, раздраженно наклоняясь к нему.

– И как же ты меня заставишь? Свяжешь? – Он подался ближе.

Глаза в глаза, тяжелое дыхание и сжатые кулаки…

– Нет, вас на пару минут нельзя оставить. – Дериглазов замер на пороге, разглядывая двусмысленную картину. – Что это за стремление стать ближе?

Тим пронзил друга таким едким взглядом, что у меня пробежал мороз по коже, но у Димы, кажется, давно развился иммунитет к подобному. Он пожал плечами и снова занял свое место – на кровати между мной и Тимом.

– Ладно, он так на меня смотрит, что воздержусь от комментариев. – Дериглазов повернулся ко мне. – Но ты, Лада, терпи, пока нельзя, пока он еще маленький. Но через тринадцать дней этому лбу исполнится восемнадцать, и ты сможешь с чистой совестью его отшлепать. – Димка многозначительно пошевелил бровями и шепнул мне на ухо: – И никто не посмеет сказать ничего против или даже намекнуть о совращении малолетних.

Из-за плеча Дериглазова мне было видно, как Тим со стоном закрыл лицо руками. Кажется, он совсем не хотел, чтобы его… отшлепали. Это еще вопрос, кто кого совращает?

Димка, кажется, подслушал мои мысли, потому что лукаво заметил:

– Впрочем, мало ли, вдруг Тиму понравятся такие игры.

Я еле удержалась, чтобы не закашляться, сидела и с каменным выражением лица смотрела на кофейный столик. А Дериглазов продолжал:

– Это и многое другое можно получить, если согласиться на игру в карты. Ну как, Лада, готова?

Но меня смутил не вопрос, а его слова. «Это и многое другое». Вопросы. Тим не желает отвечать на них сейчас, но, возможно, ответит, если я обыграю его в карты? Если выиграю, потрачу одно желание на вопрос, если нет… Что ж, попытка не пытка.

– Готова, Дим. – Я взглянула на Тима и добавила: – Кое-кто не умеет исполнять обещания. Значит, будет отдуваться за желания.

Тим усмехнулся. Угроз он не боялся.

18

Лада ушла вскоре после разговора об игре в карты, и Тим остался с ухмыляющимся Дериглазовым. То ли довольным, судя по улыбке, то ли бесконечно несчастным, о чем говорил его усталый и растерянный взгляд. Тим хотел проверить обе версии и немного расспросить друга… Но тот первым сделал ход:

– Ты хотел ее поцеловать! – шепотом выпалил Димка, закрывая дверь на замок. Видимо, чтобы Лада не зашла и случайно не услышала.

– Что? – Тим опешил. – С чего вдруг?

– А то я не заметил. – Друг закатил глаза. – Эй, пока она ела торт, ты готов был съесть ее.

– Ничего подобного.

Слишком резко, слишком быстро. Неправильная реакция. И друг прекрасно это понял – таким взглядом одарил. А после уверенно направился к компьютеру, вызвал окно браузера и включил проигрыватель. Повернув колонки динамиками к двери, Димка схватил Тима за руку и потянул к окну. Хитрость, к которой они прибегали во время тайных разговоров: из коридора слышна только музыка, звуковые волны стремятся сначала туда.

– Итак, с чего ты вдруг обратил внимание на гувернантку? – хмуро поинтересовался Дериглазов. – Я вошел вовремя, чтобы успеть застать ту шикарную картину.

– Это так важно? – бросил вопрос Тим, поджав губы.

Он мог бы ответить, но совершенно этого не хотел. Потому что… сам не знал? Или Дима прав: в какое-то мгновение ему действительно бесконечно захотелось ее поцеловать? Или съесть. Вместо торта.Вместе с тортом. Это было странно, но…

– Важно.

Важно ли? Тим не знал.

– Это был просто порыв, – ответил он наконец, сдаваясь под пристальным взглядом друга. – Внезапный, неожиданный. Без понятия! Ты же сам сказал, что она «девочка-конфетка» и… – Тим прищурился, изучая Дериглазова. – Секундочку, а чего ты, собственно, сегодня приперся?

Дима не должен был ничего увидеть, не должен был – к сожалению или к счастью – прервать то короткое мгновение. Потому что он никогда – никогда! – не приходил без звонка… Кроме нескольких случаев.

– Ты ведь явился не о картах поговорить, а теперь пытаешься сменить тему, переводя стрелки на меня, – догадался Тим, хлопая себя по лбу. – Черта с два, Дериглазов, ты притащился из-за нее? Опять?

Дима замер. Сверлил Тима взглядом и молчал. Играла горячая десятка какого-то радио – первое, что попалось среди многообразия музыки, – но вместо бодрого настроения она создавала напряжение. Наконец, Дериглазов сдался: вытащил из заднего кармана мобильный, разблокировал экран и протянул телефон Тиму. А потом сказал:

– Читай последние сообщения в «ВК». – Он замолчал с хмурым видом. – Кажется, проблемы на любовном фронте не только у тебя. Дождись хотя бы дня рождения, помоги пока мне с проблемами.

Тим раздраженно поджал губы, но взял телефон. Если Дима пришел без звонка почти ночью, случилось… что-то странное. Хорошее или плохое. Тим вспомнил слова друга о сложных отношениях Джоя и едва сдержал улыбку, пялясь в телефон. Кажется, Дериглазовы любят все сложное – им это по кайфу.

Как и ему, иначе бы не засматривался на гувернантку…

Утро началось с раннего пробуждения. Оно легонько потрясло меня за плечо, спокойно сообщило, что через полчаса мы выходим на пробежку (в моем случае прогулку), и забыло на моей кровати бутылку воды, которую после еще минут пятнадцать искало, пока я уныло полулежала в кресле. Тим был спокоен и не излучал негатив. Это было волшебно, умиротворяюще и… сонливо.

Я полностью проснулась, когда утренняя прохлада залезла мне под спортивную кофту.