задумчивым. И явно желал что-то сказать. Не буду лишать его этой возможности.

– Надеюсь, ты не следуешь правилу «пока я ем, я глух и нем», – усмехнулась я, заканчивая. – Не забыл? С тебя ответы.

– Всего парочка, – передразнил Тим, повторяя мои слова.

– Не ответишь – не покормлю.

Я наколола на вилку кусочек запеканки и попыталась протянуть ее Тиму. Он не сдвинулся с места.

– Так покормить меня не удастся. Нужно забраться во‑от сюда, – он похлопал по кровати рядом с собой. – Прямо с тарелкой. Тогда будешь ко мне ближе и дотянешься.

– Есть другой вариант: если ты сядешь ровно, – проворчала я, но все же подчинилась.

Чтобы не разозлить пацана, который готов ответить на несколько вопросов. Я заползла на кровать, осторожно поставила тарелку на матрас и попыталась устроиться удобней. Тим с задумчивостью следил за моим копошением.

– Первая за маму? – не удержалась от ехидства я, когда, наконец, смогла дотянуться до парня. Шевелиться Тим отказывался, но сидеть так мне действительно было гораздо удобней.

– Не, за маму не хочу, – фыркнул пацан. – Хочу за новую Mortal Kombat.

Я опешила, держа вилку у его лица, а Тим легко ухватил зубами кусок запеканки, с наслаждением его пережевывая. Кажется, как бы он ни бахвалился, а есть очень хотел.

– З-за игру? – пробормотала в шоке.

– Именно! Сегодня купил в «Стиме», на днях буду проходить. – Тим пожал плечами. – И, кстати, это уже второй вопрос. Даже третий, если считать тот, что был о дне рождения. Расходуй их осторожней, а то скоро отвечать перестану.

Третий? От возмущения я ударила вилкой по тарелке. Он совсем обнаглел, джинн недоделанный? Онэто посчитал за вопросы?

– Тимофей, так нечестно, – возмутилась я и протянула ему следующий кусок. – Ужин только начался – это раз. А на предыдущие вопросы ты меня сам подбил – это два. В планах у меня совсем другие.

Тим вздохнул – кажется, с наслаждением, потому что запеканка улетала мгновенно, – и уставился в потолок. Что такого интересного он там отыскал, я не знала, но после «первой вилочки за Mortal Kombat» я ничему не удивилась бы.

– Отлично. Вопросы в студию, – наконец, заявил он. – И еще один кусочек, пожалуйста.

Я склонилась к нему, передавая еду, и задала первый вопрос, для разогрева:

– Скажи, нянь тебе нанимают не просто так? Ты чем-то провинился?

Тим чуть не подавился. Закашлялся, но запеканку усел проглотить. Успокоившись, он возмущенно взглянул на меня, получив в ответ лишь невинную улыбку. Не-не-не, пацан, отдувайся! Сам пообещал, сам исполняй. Я свою часть договора выполняю. Я поднесла к его рту вилку. Запеканка быстро заканчивалась, но оставались салат, огромная чашка чая, торт и две зефирки. Настя постаралась на славу.

– С чего ты так решила? Может, у меня просто предки бесконечно заботливые? – выдавил он.

– Не может. – Я пожала плечами. – Просто так и прыщ не вскочит, а уж родители тотальный контроль точно не устроят.

– Ка-акие поговорки, – фыркнул Тим, но потом добавил: – Резонно.

И замолчал. Я вздохнула, продолжая кормить наглеца.

– И все же? – поторопила я, когда молчание слишком затянулось, а мы перешли на капустный салат.

Кусочек салата я все же стащила, легко подцепив его длинными ногтями. Тим внимательно проследил за моим движением, но ничего не сказал, лишь тяжело вздохнул.

– Ладно, согласен, ничего не случается просто так, но это не означает, чтоя провинился.

Снова молчание. Но когда я уже собиралась вновь поторопить Тима, он продолжил:

– В общем, да, нянь нанимают не просто так, но вина в этом не только и не столько моя. Довольна?

– Пока довольна, – кивнула, протягивая ему в качестве вознаграждения очередную порцию салата. – А чья же в этом вина?

Тим вновь завис, делая вид, что тщательно пережевывает, хотя явно так же обдумывал ответ. Вопросы его не радовали, это было заметно, но и не вызывали раздражения, его глаза оставались такими же задумчивыми. Едкий огонек в них не разгорался.

– А не много ли вопросов ты задаешь, Лада? – отозвался он.

– Не много. – Я стащила из чашки кусочек капусты и облизала пальцы. Тим отвел взгляд, делая вид, что ничего не заметил. – У нас еще остаток салата, зефир и торт. Это легкий вопрос, самые сложные у меня на сладкое.

Секунда, другая… и дикий смех Тима. Он резко поднялся с подушек, подавшись вперед, замер всего в паре сантиметров от моего лица и, вопросительно подняв брови, прошептал:

– Так, может, сразу перейдем к сладенькому?

Голос хриплый, напряженный, даже сексуальный. По крайней мере, это подразумевал подтекст фразы. И я бы снова смутилась, если бы не опустила взгляд и не увидела, что вилка с салатом, которую собиралась подать, направлена зубцами в его горло. Смутиться не удалось, я истерично захохотала, отмахиваясь от Тима.

– А ты, Тимофей, однако, наглеешь, – выдавила я сквозь смех.

– Да, могу, умею, практикую, – недовольно проворчал пацан, забирая у меня вилку и доедая салат. – Отлично, отвечаю на последний вопрос: я не провинился, моя ошибка лишь в том, что когда-то оказался не в том месте и не в то время, а насчет нянек решили родители. Не могу сказать, кто из них именно. Вместе. Как обычно принимают все решения.

Тим вздохнул и притянул блюдце с тортом, сковырнул немного крема, облизал зубчики. Вот так незаметно мы перешли к десерту. А необходимого ответа я так и не получила. Пора переходить к решительным действиям.

– Не в том месте и не в то время – это, как я понимаю, об аварии. Последние вопросы: что за авария и почему после нее тебе начали нанимать гувернанток?

Он дернулся как от удара и поднял глаза, смерив меня пристальным взглядом. И мне внезапно стало чертовски не по себе, потому что, кажется, ворошитьэто прошлое Тим действительно не любил. От того, как он посмотрел на меня, дыхание перехватывало – и не так, как от пошлых шуточек, а как… от страха. Даже его отец на меня так не смотрел. Болезненно, хмуро, напряженно. Словно взгляд – это скальпель, в любой момент готовый вскрыть меня и выудить все мысли, все страхи, все желания…

Я сглотнула и облизнула пересохшие губы. Черт, Тим, если я сейчас тебя боюсь, что будет лет