что, я считаю, что ты прав. Оборотни действительно опасны, и у нас тут не сказка, чтобы романтизировать неизлечимые болезни.

— Так не любишь сказки? — криво усмехнулся Люпин.

— Ага. Даже в детстве, пока подружки мечтали о заколдованных принцах, я играла в капитана Немо.

Сработало — напряжение на его лице сменилось удивлением.

— Капитан Немо… это что-то маггловское, да? Не знал, что ты увлекаешься такими книжками.

— Увлекалась. В детстве. То же «С Земли на Луну» раз сто, наверное, перечитала. Когда янки запускали последний «Аполлон», и прошло сообщение, что они сворачивают лунную программу, я чуть из Хогвартса не сбежала — так переживала, что единственный шанс там побывать улетает прямо из-под носа. Мы с Северусом хотели добраться до мыса Канаверал и наврать, что я племянница капитана Эванса, чтобы нас пропустили к ракете… (3) Да, конечно, план был идиотский, но нам он тогда казался гениальным. Подумать только, мы даже не знали, что заклинание Головного пузыря не спасает от вакуума…

Судя по остекленевшему взгляду, Люпин не понял и половины, но постеснялся переспросить. Лили подышала на закоченевшие пальцы — потом на окно, нарисовала Землю, Луну и мчащуюся к ней ракету… Вздохнула и стерла рисунок.

— Пошли, пока библиотека не закрылась. Тебе еще к контрольной готовиться.

Когда они подходили к лестнице, Люпин спросил:

— А когда это было? Не помню, чтобы тебя наказывали за что-то подобное.

— На втором курсе. — Под замерзшей рукой полированное дерево перил казалось теплым на ощупь. — Меня не наказали — мы даже из замка не выбрались, так и уснули в кладовке для метел. А когда профессор Макгонагалл нас нашла, Северус взял всю вину на себя.

На шестом этаже было не так зябко — по крайней мере, не сквозило изо всех щелей, и изо рта не шел пар. К счастью, ванная старост была уже близко. Шампунь, мыло, горячая вода — и она снова почувствует себя человеком, а не синей сосулькой. Даже каменные статуи в нишах смотрели сочувственно и будто бы дрожали от холода — например, вон тот волшебник так торопился натянуть перчатки, что перепутал правую и левую, и Лили его прекрасно понимала.

— А… он тебе и правда помог? — Люпин бросил на нее быстрый взгляд из-под ресниц. — С эликсиром Чистой крови? Северус Снейп, в смысле…

— Конечно! Зачем мне обманывать куратора? — возмутилась Лили, но тут впереди распахнулась дверь, и из нее выскочила…

Эмма.

При виде них она замерла, как кролик перед удавом, и от ее лица отхлынула кровь.

— Ну вот мы и пришли. Спасибо за помощь, — не растерявшись, заявила Лили — и, пока Люпин не успел опомниться, схватила подругу за руку и утащила обратно в ванную старост. Захлопнула дверь, закрыла на задвижку и лишь тогда огляделась по сторонам.

Ни души. Что же получается, Эмма была тут одна? Но зачем? Мыться она точно не мылась — никакого пара в воздухе, и бассейн в центре комнаты казался сухим. А вот стопку белых полотенец определенно кто-то трогал — одно из них валялось в углу. Но им не вытирались, а просто сидели на полу… и не один человек, а двое. Рядышком.

— У тебя было свидание? — приподняла брови Лили. — Тут? С Саймоном? И он ушел первым, чтобы вас не видели вместе? Ну ты даешь!

— А если и так, то что с того? Ты же сама привела сюда Люпина! — Эмма покачала головой. — А говорила, тебе Розье нравится…

— Розье? Мне? Ты что, он же брови выщипывает и только и говорит, что о своем педикюре! А Люпин мне просто помог, а потом оказалось, что нам по пути… и не заговаривай мне зубы, я первая спросила!

— Ну… да, — Эмма расправила полотенце — так и есть, на нем они и сидели! — и опустилась на мозаичный пол. В теплом свете свечей ее темно-каштановые волосы отливали рыжим. — Мы встречаемся. Все скучно и прозаично.

— Ничего себе скучно! — Лили плюхнулась рядом и порывисто ее обняла. — Да я прыгать готова от радости! Наконец-то! Ну, как он? Вы уже целовались, да?

Эмма густо покраснела — значит, одними поцелуями они не ограничились. Шепотом созналась:

— Он самый лучший, — закусила губу и тихо попросила: — Пожалуйста, никому про нас не говори. А я буду молчать про вас с Люпином. Ладно, Лили?

— Ты же знаешь, что я не трепло, — немного обиженно откликнулась она. — И я уже сказала, что у нас с ним ничего нет — он хороший, конечно, но… не в моем вкусе. Сама посуди, разве я пошла бы на свидание в рабочей мантии? И кстати о ней…

Скинув грязную мантию, Лили осталась в джинсах и свитере. Проверила рукав — да, так и есть, дырка, и не одна. Придется отдавать эльфам — с шитьем у нее никогда не ладилось. А вот пятна можно свести и самой, заодно и тренировка будет…

Подперев кулаком подбородок, Эмма следила за тем, как она водит над тканью палочкой и шепчет заклинания. На противоположной стене расчесывала волосы нарисованная русалка, делая вид, что совершенно не интересуется девичьими сплетнями.

— А ты не боишься, что Поттер может приревновать? Если узнает, что он тебе помогает?

— Да он и так знает. Я же для Блэка зелье варю — то самое, эликсир Чистой крови. Это вторая попытка, первая не удалась… то есть у меня все получилось, но кровь Сириуса не подошла. Так что теперь я варю зелье по измененному рецепту, Люпин моет грязные инструменты — потому что сидеть без дела ему не позволяет совесть, а к чему-то сложному я его не подпущу, — а Блэк ищет в своей темной семейке безгрешную душу.

— В смысле? Зачем? — удивилась Эмма.

Лили отложила палочку в сторону и усмехнулась:

— У создателя этого зелья были весьма специфические представления о чистоте крови — дескать, чистая она только у тех, кто мало грешил. Или, что вернее, специфическое чувство юмора, потому что моя сработала как надо, а от крови Сириуса оно свернулось. Я получилась чистокровнее Блэков — уже смешно, правда? Потому-то мне и пришлось модифицировать зелье, а им — искать подходящего родственника.

Очищенная мантия отправилась в корзину для грязного белья, а сама Лили — к зеркалу, чтобы решить, насколько все плохо. Да, голову надо мыть, это уже не прическа, а воронье гнездо. А потом топать в мокром виде через половину замка… ничего, зато в ванной старост бальзам хороший. После него волосы не торчат во все стороны, а ложатся аккуратными локонами, как у