что-то придумать, должен же быть какой-то выход… стоп, этот корень нужно было нарезать или измельчить в пюре? Впрочем, ему, бедняге, уже без разницы — мир его ошметкам.

Она очистила доску от остро пахнущей кашицы и взяла новый корень одуванчика. Не торопясь, нашинковала его аккуратными ломтиками, смахнула в котел и под писк таймера разожгла огонь. Покосилась на зеркало — мистер Белби вертел в пальцах роскошное павлинье перо — и тихо произнесла:

— Я… не могу. В смысле, выбрать другую профессию. Даже если бы хотела — мне нельзя, понимаете? Но… если зелье сработает, возможно, я бы могла написать статью? Чтобы отправить ее в «Вестник зельеварения»? В соавторстве с Северусом, а вы и профессор Кляйнер будете нашими кураторами…

Перо хрустнуло, ломаясь пополам.

— Если Блэки разрешат вам сослаться на их книгу и опубликовать утраченный рецепт — не вижу никаких препятствий, — после паузы ответил мистер Белби. — Но должен предупредить, что сфера моих научных интересов далека от вашей. Мое имя на обложке вряд ли придаст веса вашему исследованию.

Основа закипела — Лили отвлеклась, чтобы всыпать в нее рог единорога и погасить его ядом акромантула, потом накрыла котел крышкой и засекла время до следующей стадии. Отправила в раковину грязные инструменты, отряхнула руки о мантию и спросила:

— Но вы же занимались адаптацией зелий, или я ошибаюсь? Бодроперцовое для кентавров, модифицированное средство от паралича для лечения окаменения… может, и еще что-то было, но новости до нас доходят медленно. Это я про вашу прошлогоднюю монографию о свойствах аконита — она в библиотеку только сейчас поступила.

— Странно, что ее покупку вообще утвердили — это даже не уровень ЖАБА, — небрежно заметил мистер Белби, но по голосу было заметно, что он польщен. — Все верно, это и впрямь моя последняя работа. Часть другого, еще более крупного проекта — я ищу лекарство от ликантропии… Вы что-то хотели сказать, молодой человек? — резко добавил он, и Лили не сразу сообразила, что это адресовано Люпину — тот вел себя так тихо, что она совсем забыла о его присутствии.

Она обернулась… судя по пылающим ушам и отложенному учебнику, ее робкий однокашник как раз собирался с духом для какого-то сногсшибательного заявления.

— Я… я только хотел предупредить, что это опасно, сэр, — склонив голову, наконец пробормотал он. — Ликантропия накладывает опечаток и на человеческую… ипостась. Есть такая маггловская сказка — о принце, которого злая колдунья превратила в чудовище… потом его расколдовывают, и он снова становится человеком. Так вот, когда имеешь дело с… с оборотнем, нужно твердо помнить: внутри него чудовище. Не принц.

Если бы убийственные взоры могли испепелять, от Люпина остались бы одни угольки. Мистер Белби фыркнул, раздувая ноздри и брезгливо кривя губы.

— Что вы знаете об оборотнях, молодой человек? Только то, что вычитали в ваших дрянных книжонках? Оно и видно. Не судите о тех, о ком не имеете ни малейшего представления, — и перевел взгляд на Лили. — Что же до вас, мисс Эванс… живите для себя, а не для своей богадельни. И запомните: не всем можно помочь, а будете распыляться — не успеете вообще ничего. Подумайте над моими словами.

Он провел по зеркалу ладонью, и амальгама подернулась привычной рябью, а потом в ней отразились ученические столы и шеренги разномастных котлов. И она, Лили, собственной веснушчатой и рыжеволосой персоной… на носу радужные разводы — не вовремя чихнула, когда доставала рог единорога, к левому рукаву прилип кусочек корня одуванчика, на правом прожженная дырка — промахнулась с ядом акромантула, повезло еще, что не попало на кожу… Хороша, нечего сказать. Петунья была бы в ужасе. Да и мама, пожалуй, тоже.

Лили показала отражению язык и повернулась к Люпину, который как раз вытирал последнюю мерную ложечку.

— Знаешь, а я с ним не согласна. Как узнать, кого спасти можно, а кого нет, если даже не пробовать? Так что я попытаюсь, а там видно будет. Ты куда сейчас, в гостиную?

— А? — он хлопнул глазами, ошарашенный такой резкой сменой темы. — Я… нет, мне еще надо в библиотеку, кое-что посмотреть к завтрашней контрольной.

— О, тогда нам по пути. По крайней мере, до ванной старост — мне нужно привести себя в порядок.

Они закрыли лабораторию и свернули в крытый переход, соединявший Восточное крыло с центральной частью замка. Поежившись, Лили плотнее запахнулась в мантию — здесь всегда гуляли сквозняки, даже в теплое время года, но вид из окон все искупал. По одну руку — сонная гладь Черного озера и опушка Запретного леса, по другую — ухоженный внутренний дворик… Летом его заплетал дикий плющ и вьющиеся розы, а из фонтанчика в центре била вода, и хрустальные струи переливались на солнце.

Но сейчас была зима.

— Смотри, — Люпин тронул ее за плечо. — Снег пошел…

И правда — тяжелые хлопья роились за окном, точно белые мухи, растворяя весь мир в своей бесконечной круговерти, и казалось, что верх и низ поменялись местами, и снежинки не падают на землю, а взлетают с нее в небеса.

Люпин сощурился, глядя в мутную даль, и вполголоса спросил:

— Извини, если лезу не в свое дело… но там, в лаборатории, ты сказала мистеру Белби, что не можешь выбрать другую карьеру — это как-то связано с тем нашим разговором?

— Ну да, — Лили покосилась на его усталое, озабоченное лицо, на котором не отражалось ничего, кроме сочувствия, и внезапно даже для себя выпалила: — Этот… Дар внутри меня — он в любой момент может рвануть. Либо по делу, либо вхолостую. Я просто хочу знать, какой раз какой. Чтобы… ну, чтобы что-то изменить.

В этом она не признавалась еще никому — даже самой себе, даже Северусу. Хотя он, похоже, и так все понимал и как-то раз обмолвился, что когда-нибудь обязательно придумает зелье, проясняющее разум и снимающее самые неприятные последствия Дара, и от его небрежного тона на душе стало… как-то теплее, что ли?

Ох, кажется, она совсем замерзла.

— Как же… как ты с этим живешь? — очень медленно, не отрывая глаз от окна, спросил Люпин, и она пожала плечами, пряча озябшие руки в рукавах мантии.

— Как все, полагаю. Просто не беру в голову. Ну, планида у меня такая, так не убиваться же теперь до конца своих дней. Вон, мистер Белби даже оборотней вылечить хочет — может, и я в Отделе тайн придумаю что-нибудь, чтобы точно просчитывать будущее… — ее собеседник вздрогнул — видимо, вспомнил недавнюю резкую отповедь, и Лили поспешно добавила: — Если