Наконец, Дядя Костя остановился напротив меня и медленно кивнул своим мыслям

— Погасите, пожалуйста, — сказал он тихо. — Я увидел достаточно, чтобы понять главное. Им можно любоваться бесконечно, но я отложу это до момента, когда мы с ним окажемся наедине в моём кабинете.

Я плавно свёл мощность на ноль. Спираль медленно поблёкла, ядро успокоилось, «Сингулярность» вновь стала просто красивым, тёмным яйцом.

— Что ж, Александр Васильевич, — сказал Дядя Костя, снимая невидимую пылинку с рукава — верный признак, что он собирался с мыслями. — Признаюсь, вы превзошли все мои ожидания. А я, поверьте, ожидал многого.

— Рад, что артефакт пришёлся вам по вкусу.

— По вкусу — это слишком скромно сказано. — Он усмехнулся, и в этой усмешке снова зазвучали прежние бархатные ноты. — Мы договаривались об определённой сумме, но я заплачу вам сверх оговорённого. Такая работа не имеет права стоить столько же, сколько обычное ювелирное изделие, будь оно хоть трижды красиво и создано Домом Фаберже. Это — произведение искусства, достойное отдельной выставки.

— Это крайне щедро с вашей стороны, Константин Филиппович, — сказал я. — Однако мы не настаиваем на доплате.

— Знаю, что не настаиваете. Именно поэтому и хочу отблагодарить вас и ваших мастеров, — сказал он не терпящим возражений тоном. — Но это не всё. Такой шедевр грех прятать в личном сейфе и доставать раз в год, чтобы полюбоваться в одиночестве. Я считаю, что этот артефакт нужно показать миру — хотя бы узкому кругу тех, кто способен оценить. Я устрою большой приём в честь этого приобретения. Большой приём, Александр Васильевич. И, разумеется, буду безмерно рад, если создатели осчастливят его своим присутствием.

Что ж, Дядя Костя не хотел прятать эту красоту, и я его понимал. Попади мне в руки такой артефакт, я бы тоже нашёл способ продемонстрировать его. Тем лучше для репутации Дома — очередной повод, чтобы имя Фаберже произносили с придыханием.

— Почтём за честь, — сказал я вслух.

— Теперь к делу более скучному, но необходимому. — Дядя Костя посерьёзнел. — Я хочу, чтобы все документы и сертификаты были оформлены безупречно. Происхождение камня, сертификаты мастеров, дата изготовления, вся артефактная паспортизация.

— Разумеется, — кивнул я. — Однако это займёт некоторое время.

— Пусть так, Александр Васильевич. — авторитет позволил себе лёгкую улыбку. — У меня есть мысль отправить эту вещь на ювелирную выставку. Не сразу, разумеется, — сперва пусть она поживёт у меня, порадует глаз. Такая редкость достойна того, чтобы о ней говорили и писали. А для выставки и вывоза все документы должны быть безукоризненны. Ни один придирчивый чиновник Департамента не должен найти к чему прицепиться.

— Сделаем в лучшем виде, — пообещал я.

— Договорились. — Дядя Костя протянул мне руку, и я её пожал. — Александр Васильевич, вы снова доказали, что результат стоит всех ожиданий и усилий. Не забудьте о приёме! Вы и все ваши мастера!

Он попрощался с отцом, снова пожал руку каждому из мастеров, что им особенно польстило, — и отбыл, оставив за собой лёгкий шлейф дорогого табака и одеколона.

Я проводил гостя лично. И едва машина Дяди Кости скрылась за поворотом, как ко мне подошёл Холмский.

— Александр Васильевич, — сказал он тихо, оглянувшись на дверь магазина, — можно вас на пару слов?

Я переглянулся со Штилем и кивнул ему.

— Поговорим у меня.

Мы поднялись в мой кабинет, я впустил Николая и Штиля и запер дверь.

— Опять звонили? — спросил я без предисловий.

— Да, сегодня утром. — Холмский нервно сглотнул. — Сказали, что терпение у них не бесконечное. Дали срок до конца недели. Если не передам схемы, обещали… — Он запнулся. — В общем, вы понимаете.

— Понимаю, — кивнул я. — Держи, передашь им это. Оставишь, где скажут. Делай всё по их инструкциям.

Я достал из кармана небольшую флешку и протянул Холмскому. Парень осторожно принял накопитель и уставился на меня.

— Что там? — неуверенно спросил он.

— Схема, — просто ответил я. — Выглядит подлинной от первой цифры до последней. Любой Грандмастер, бегло взглянув на неё, увидит красивый принцип и решит, что заполучил ключ к моей «Сингулярности».

— А на самом деле?

Штиль позволил себе короткую усмешку.

— А на самом деле, — сказал я с удовольствием, — упреждение обратного хода там смещено так, что петля будет не кормить поле, а обкрадывать его досуха. Две пары противофазы перепутаны местами — на полной мощности они не гасят разнобой, а раскачивают его, пока контур не порвёт в клочья. Изумруд сдвинут ровно настолько, чтобы не удержать тягу. А предохранитель я выставил так, что сторожевая нить попросту не успеет сработать вовремя.

Холмский медленно моргнул, осмысливая услышанное.

— То есть тот, кто это соберёт…

— Получит красивый фейерверк вместо артефакта, — закончил я за него. — И, если повезёт, останется только без бровей. В любом случае, повторить настоящую «Сингулярность» по этим чертежам не сможет никто. Даже если очень постарается.

Но это были не все сюрпризы. Я вспомнил о старом знакомом из «Астрея», которые помогал нам выйти на Бертельса. И подумал, что сейчас его волшебные программы лишними не будут. Так что тот, кто откроет схему на своём компьютере, оставит куда больше следов, чем рассчитывал.

Холмский смотрел на флешку в своей ладони так, будто она внезапно потяжелела в несколько раз.

— Так что можешь передавать со спокойной совестью, — заключил я. — Только подыгрывай им как следует.

Николай сжал флешку в кулаке и посмотрел на меня — сейчас в его взгляде уже не было того страха, с которым он приходил ко мне несколько дней назад.

— Александр Васильевич, — сказал он тихо. — Спасибо.

— Поблагодаришь, когда мы узнаем имя, — отозвался я. — А до тех пор — держи лицо и делай вид, что тебе до смерти страшно отдавать эти листочки. Актёр из тебя, конечно, так себе, но постарайся.

Холмский слабо улыбнулся и спрятал флешку в карман.

Глава 19

Заниматься бумажной волокитой я ненавидел куда сильнее, чем строптивые самоцветы.

Тот чёрный алмаз хотя бы честно показывал характер — жрал силу и ничего не отдавал взамен, но делал это открыто. А департаментский формуляр номер четыре-дробь-двенадцать выглядел безобидно, пока ты не начнёшь подбивать документацию под требования.

«Полное описание артефактной вязи с указанием всех точек крепления камней в порядке возрастания их магической активности». Поди угадай, что чиновник считает «порядком возрастания» для контура, где активность камня меняется в зависимости от того, кормят его или обесточивают в конкретный момент.

Я сидел в кабинете уже третий час, и вокруг меня росла бумажная баррикада.

Слева — черновики технического описания из нашей внутренней документации. Справа