Сделаем для модульных браслетов свой бренд, то же самое можно придумать и для более доступных артефактов. Пусть Фаберже ассоциируется у людей с высоким искусством, но они должна помнить, что могут позволить себе нашу продукцию. Часть эксклюзивности сохранится, а массовая линейка получит собственное лицо и собственную аудиторию.

Лена уже что-то быстро строчила в блокноте, забыв про остывающий ужин.

— Это ведь ещё и вопрос объёма, — сказала она, не поднимая головы. — Если правильно выстроить логистику, демократичная линейка сможет приносить не меньше денег, чем штучные заказы — просто за счёт оборота, а не маржи с одного изделия. Она уже спасла нас в момент кризиса, но её потенциал явно не исчерпан.

— Именно, — улыбнулся я.

Лена задумчиво покрутила ручку в пальцах и черкнула что-то на полях.

— А что, звучит неплохо. Запишу как рабочий вариант, а там видно будет.

— Красивая идея, Саша, — сказала Лидия Павловна, и в её голосе прозвучала неподдельная теплота. — И благородная, что немаловажно. Не просто набивать карман, а дать ход хорошим мастерам, которым иначе трудно пробиться и заработать имя…

— Прибыль и благородство прекрасно уживаются, если правильно всё построить, — сухо заметила Лена, но по её лицу было видно, что идея ей тоже пришлась по душе.

— Значит, решено в общих чертах, — подытожил отец. — Лена посчитает, мы обсудим детали, когда цифры будут на столе. И, Саша, — он посмотрел на меня, — хорошая мысль. Не отнимать у старого салона его лицо, а дать Дому второе.

* * *

Алла позвонила по видеосвязи около десяти вечера, и я, признаться, обрадовался звонку куда сильнее, чем позволил себе показать.

На экране за её спиной темнело южное небо, усеянное звёздами настолько яркими, что в петербургском небе таких попросту не бывает — то ли из-за широты, то ли из-за вечных облаков над Невой. Внизу за перилами балкона, мерцали огни залива, а вдалеке угадывался тёмный силуэт Везувия — спящий, но, как известно, до поры.

— Ты специально выбрала такой вид? — спросил я вместо приветствия. — Чтобы я тут от зависти зубы сточил?

— Разумеется, — Алла обезоруживающе улыбнулась и картинно повела рукой в сторону моря. — Полюбуйся. У нас сейчас плюс двадцать пять и пахнет лимонными деревьями. А у тебя, наверное, дождь и очередная гора бумаг?

— Почти угадала. Бумаг гора, дождя пока нет, но синоптики обещают. — Я откинулся на спинку кресла. — Как тебе Неаполь в этом году?

— Шумно, тепло и очень, очень медленно, — она рассмеялась. — Тётушка водит меня по каким-то бесконечным приёмам местной знати, все страшно любезны, все говорят комплименты, а я через два часа уже с трудом держу лицо от скуки. Хотя должна признать — виды здесь и правда потрясающие. Особенно вечером.

— Особенно вечером, — согласился я, разглядывая её на фоне тёмного залива. — У нас сегодня семейный совет по поводу нового помещения на Гороховой. Хочу открыть там демократичный салон — не для аристократии, а для обычных людей. Модульные браслеты, изделия наших партнёров.

— Как интересно! — Алла подалась ближе к экрану, и в её глазах загорелось искреннее любопытство. — Это ведь моя аудитория…

— Ага, — отозвался я. — Как вернусь из Китая, нужно запустить в рамках той линии что-то новенькое. Подумай на досуге, что придётся по душе твоим подписчикам.

Алла хитро улыбнулась.

— Так, значит, я всё ещё амбассадор вашего бренда?

— Ты всегда им была, — ответил я. — Просто твоя матушка была против. Но, полагаю, сейчас она смягчится.

Девушка округлила глаза.

— С чего ты взял?

— Да так, — я пожал плечами. — Понимаю, что в высшем обществе обиды помнят долго, но, полагаю, прошло достаточно времени. Как бы то ни было, пока подумай, хорошо?

— Обязательно!

Мы поговорили ещё немного — ни о чём особенном, так, о мелочах. Она рассказала про местных рыбаков, которые каждое утро продают свежую рыбу с криками на весь квартал, и про то, как тётушка пыталась сосватать её местному виконту за один-единственный ужин, а Алла невозмутимо проговорила весь вечер о разведении лимонов, пока бедный виконт не сдался и не сбежал от скуки.

— А по «Сингулярности» какие новости? — спросила Алла. — Или это секрет фирмы?

— Заказчик в восторге, доплатил сверх уговора и собирается устроить приём в честь покупки. — Я не стал упоминать ни про шантаж Холмского, ни про флешку — не стоило тревожить её этими проблемами за тысячи вёрст отсюда, да ещё и, возможно, не самому надёжному каналу связи. — Осталось только зарегистрировать артефакт в Департаменте, а это работа не менее энергозатратная, чем сборка контура.

— Могу представить, — усмехнулась Алла. — Бюрократия — это, кажется, единственная сила во вселенной, перед которой пасует любая магия.

— Вот и я о том же.

— Я скучаю, — сказала она вдруг, посерьёзнев. — Здесь красиво, но без тебя все эти закаты… Какой толк в этой красоте, если не можешь разделить её с тем, кого…

Она смущённо замолчала, не дав словам вылететь. Но я всё понял и без этого.

— Мне тоже очень тебя не хватает, — отозвался я. — Хотя мне до заката ещё работать и работать.

— Тогда иди и работай, — она улыбнулась, но в глазах мелькнула тёплая грусть. — Только не забывай хоть иногда смотреть на звёзды. Даже петербургские. Потому что где-то здесь я тоже буду на них смотреть…

— Постараюсь, — пообещал я. — Спокойной ночи, Алла.

— Спокойной ночи, Саша.

Экран погас, и в кабинете сразу стало заметно тише и как-то пусто.

Но погрузиться в мысли об Алле мне не дали. Штиль вошёл в кабинет без стука, что означало лишь одно — новости, и новости срочные.

Я отложил телефон и очередной черновик описания вязи и выжидающе посмотрел на вошедшего.

— Александр Васильевич, прошу прощения, — сказал Штиль, остановившись напротив меня. — Ребята только что доложили — флешка сработала.

Я поджался вперёд.

— И?

— Холмский передал её, как договаривались, вчера вечером. Бросил в тайник у Обводного канала. Подарок забрали ночью, я через своих в «Астрее» держал руку на пульсе. — Штиль сделал паузу, будто взвешивая, как лучше преподнести дальнейшее. — Сегодня вечером флешку вставили в компьютер. Наши люди из «Астрея» отследили момент подключения по тем самым меткам, которые вы просили заложить в файл.

Я подобрался. Вот оно, значит.

— Вычислили адрес? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже разгорался тот самый холодный азарт, что появляется, когда охотник, наконец, выходит на след зверя.

— Вычислили, — кивнул Штиль. — Не подставной сервер, не защищённая сеть где-нибудь за границей, как я, признаться, опасался. Обычный компьютер, обычный интернет-провайдер, самый что ни на есть петербургский адрес.

— То есть либо заказчик — редкостный самоуверенный болван, — заметил я, —