— Тушеные почки, — отчетливо произношу, надеясь, что это вернет ее в реальность.

Акоста моргает и начинает отплевываться:

— Какая гадость… Я серьезно несла эту чушь?

Таллула лукаво улыбается и подразнивает:

— Лосось, Акоста. Лосось!

Она пихает ее локтем в бок.

— Вы успели что-нибудь узнать? — спрашиваю я, склоняясь над отчетом с результатами исследований.

— Немного, — Акоста садится рядом со мной на корточки и забирает из рук планшет. — Но не все эти сведения стоит вносить в отчет.

— В смысле? — хмурюсь я.

Таллула бьет себя по щекам и приказывает себе:

— Тушеные почки. Тушеные почки. — Придя в себя, она опускается к нам и шепчет: — Мы встретили выпускника Пульсара. Нас привлекло, что он травил байки об Испытании Плеяд.

— Он участвовал?

Таллула кивает.

— Но как же договор о неразглашении?

Акоста пожимает плечами:

— Вероятно, из-за эйфории он не следит за языком.

Таллула снова на нее косится:

— О да, тебе это знакомо.

Акоста закатывает глаза.

— Так что вы от него узнали? — нетерпеливо уточняю я.

— Он рассказывал, как его команда работала на задании, связанном с «зачисткой преступной группировки», но позже он узнал, что они уничтожили консульскую делегацию, которая выступала за нецелесообразность сотрудничества Звездного Альянса с нашим Конклавом. — Акоста закусывает губу. — Теперь ты понимаешь, почему это не для отчета?

Нервно сглатываю.

— Но это же не имеет отношения к нашему заданию, — говорю я, не понимая, к чему клонит Акоста.

— Как знать… Может, мы тоже получаем недостоверные сведения, когда отправляемся на миссии.

— Это нужно обсуждать с Лэмом, — решаю я.

Яичница подает голос:

— Он идет к нам.

Лэм возвращается слегка взъерошенным, зрачки расширены. Я замечаю, что он двигается чуть медленнее обычного, более расслабленно. Но тем не менее ему удалось сохранить рассудок.

— Тушеные почки, — отрывисто приветствует он нас. — Как успехи?

Я докладываю о результатах анализа:

— В атмосфере действительно есть искусственные добавки. Их ввели совсем недавно, потому что в базовых данных планеты они не значатся. Концентрация высокая, но не опасна для жизни и не влияет на психическое состояние после покидания планеты. То есть, эффект наблюдается исключительно «в моменте», в дальнейшем это не влияет на организм.

Таллула, тактично умолчав об эйфории Акосты, дополняет:

— Нам удалось пообщаться с несколькими завсегдатаями клуба. Они не помнят, как давно здесь находятся. У большинства счета практически пусты, но они не беспокоятся об этом. Говорят, что «всегда найдутся добрые друзья, которые помогут».

Они с Акостой молчат о выпускнике Пульсара, и мы с Яичницей тоже не заводим о нем речь. Сейчас в приоритете разобраться с тем, что здесь творится.

— А что, если эти «друзья» — местные заемщики, которые выдают кредиты под завышенные проценты? — задумчиво предполагает Лэм. — Я видел несколько точек микрозаймов. Таким образом, они продолжают удерживать гостей на планете до тех пор, пока те полностью не исчерпают все ресурсы. А покинув планету, они остаются должниками и дистанционно продолжают выплачивать проценты по займу.

— Это может объяснить вторую гипотезу, — соглашаюсь я. — Вмешательство преступных группировок. Возможно, не только они, но и управляющие структуры Эйфории в этом замешаны.

Таллула снова хлопает себя по щекам, пытаясь сфокусироваться.

— А у тебя что? — спрашивает она Лэма.

— Нанороботы работают стабильно, но их настройки кто-то подправил. У них появился новый протокол — отслеживание платежеспособности гостей. Когда сумма приближается к минимальной отметке, нанороботы предлагают оформить кредит, в том числе под залог транспорта или недвижимости. Как только счет обнуляется, обанкротившиеся гости автоматически попадают в список на высылку. Похоже на систему скрытого регулирования трат, но кто ее внедрил — пока неизвестно, — Лэм потирает виски. — Если мы сложим полученные сведения… Черт, это же чистая финансовая ловушка. Они не просто создают условия для отдыха, а буквально делают из отдыхающих бесконечных доноров экономики планеты.

Акоста поднимается на ноги:

— Решено. Срочно передаем эти данные рейнджерам. Если это не остановить, Эйфорию могут объявить незаконной экономической зоной. Весь курорт рухнет, а виновные скроются и избегут наказания.

— Согласен, но нам нужно больше доказательств, — говорит Лэм. — Я попробую взломать центральный сервер управления планеты и получить записи о последних изменениях в системе нанороботов. Ваша задача — выяснить, кто стоит за выдачей кредитов и собрать показания гостей. Не забывайте кодовую фразу, — напоминает Лэм. — Если кто-то перестанет понимать, о чем идет речь, немедленно уводите его в шаттл.

— Ты собираешься идти один? — свожу брови к переносице. — А если ты поддашься эйфории, кто приведет тебя в чувство? Мы застрянем здесь, если придется искать тебя по всем клубам и барам. Я иду с тобой. — Кинув взгляд на Акосту, коротки киваю ей: — Заодно расскажу о том, что еще удалось узнать.

— Нам же выдали новые браслеты, тут есть маячки, — возражает Лэм.

Акоста меня поддерживает:

— Она права, не стоит больше разделяться. Идите вместе.

Лэм нехотя соглашается и салютует Яичнице:

— Присмотри за девчонками.

— Можешь не волноваться за них. — Кивает она.

Мы с Лэмом направляемся к техническому центру, стараясь не привлекать внимания. Местные ведут себя по-прежнему беспечно — смеются, болтают, кто-то бездумно раздает нейрокоины направо и налево. Фраза «сорить деньгами» обретает смысл.

Вижу надпись на входе одного из баров с неоновой вывеской: «Осторожно, вас здесь слишком рады видеть». Даже не хочу знать, что это значит.

Мы проходим мимо клуба с прямолинейным названием «Вход бесплатный, выход платный». Нанороботы, подобно вышибалам, требуют нейрокоины с каждого, кто пытается покинуть клуб.

— Мы должны вмешаться? — осторожно уточняю я.

— Не стоит, — дергает головой Лэм, неприязненно морщась от развернувшейся сцены. — Лучшее, что мы можем сделать — собрать доказательства и передать рейнджерами. Иначе нас самих скрутят и насильно выдворят.

Резонно.

Мир подчиняется странному ритму, и чем дольше мы здесь находимся, тем сильнее ощущение, что нас пытаются растворить в этой беззаботной атмосфере.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Лэм, поправляя защитный фильтр на носу. Он стилизован под украшение, чтобы не выбиваться из числа отдыхающих.

— Пока держусь. Но если вдруг начну нести чушь про лосося, бей меня без предупреждения, — пытаюсь пошутить я.

— Лосось?

Я пересказываю ему все, что он пропустил. Усмешка из-за лососевых па Акосты сменяется напряжением. Он плотно сжимает губы, хмурясь.

Глубоко вздохнув, наконец, решаюсь признаться ему и в том, что терзало меня всю неделю. Теперь, когда и остальных затронули сомнения о честности Испытания Плеяд, глупо скрывать от Лэма его же правду. По ходу моего рассказа он только сильнее стискивает зубы.

— И что ты ответила ему? — быстро спрашивает Лэм, когда я заканчиваю. — Ты согласилась примкнуть к нему или?..

— Я