доставил ему немало неприятностей. А потом у меня появился план. И он привел меня на Пульсар.

— И что ты выяснил?

— Пульсар — это не просто элитная академическая станция, а проект Конклава по подготовке кадров для управления межгалактическими процессами. Пульсар находится под полным контролем Конклава и действует в его интересах. Они делают все, чтобы расположить к себе Звездный Альянс. Именно поэтому другие расы получают гранты на обучение, а земляне — нет. Таким как ты удачно промывают мозги, чтобы люди молились на Конклав и не задумывались о реальном положении дел. На станции буквально взращивается армия, которая жизнь положит на службу в Конклаве.

— Плеяды…

— Плеяды. — Кивает Лэм. — Кадеты выполняют реальные и опасные миссии, которые выгодны Конклаву. Это красиво преподносится, как «укрепление межгалактических связей», но на деле кадетов просто используют. И знаешь, что я узнал, когда вбивал в рандомайзер наши с тобой имена? Он настроен так, чтобы не допустить больше двух-трех участников других рас, кроме людей. Совсем исключить их невозможно, вызвало бы подозрения. Но минимальный порог установлен. Для чего, как думаешь?

Я медленно качаю головой, ощущая, как осознание вытесняет все мои идеалы и убеждения.

— Чтобы не вызвать недовольство Звездного Альянса. Конклав выслуживается перед ним, и не может угождать при помощи представителей других рас.

Лэм хмыкает.

— Верно. На бумаге — равенство. На деле — манипуляция. Земляне везде лица всех миссий. Остальные расы будто бы «для баланса», но никогда не получают больше двух-трех мест. Мы для них — инструмент, который прокладывает дорогу Конклаву во все уголки Вселенной.

Я прикусываю губу, прокручивая в голове все, что он сказал.

— Ты пошел в Плеяды… — шепотом произношу я, складывая кусочки головоломки. — Потому что хотел раскрыть правду.

Он кивает.

— А еще потому, что это мой шанс подобраться к самому сердцу Конклава. Когда ты — просто пират или продавец на Кибер-рынке, ты лишь крошка в их системе. Ты — никто. Но когда ты кадет Пульсара, когда ты участник Плеяд, когда ты герой… тогда у тебя появляется доступ к информации. Я хочу выяснить, в какой именно тюрьме мои родители и освободить их. А если их уже нет в живых, то… Я должен знать об этом. И я планирую разрушить влияние Конклава.

Где-то далеко за стенами оружейной снова раздаются смех и шипящие возгласы.

— Разрушить? — эхом повторяю я. — Ты… ты понимаешь, что говоришь?

— Еще как.

— Это самоубийство! Конклав огромен, он…

— …не всесилен, — перебивает Лэм. — Но действовать в одиночку бесполезно. Поэтому мне нужны союзники.

Я невольно отступаю на шаг, спиной прижимаясь к холодному металлическому стеллажу с рядами бластеров.

— Пираты, — догадываюсь я.

— Пираты. А может, и кто-то на Пульсаре.

Свожу брови к переносице:

— Ты хочешь, чтобы я?..

— Чтобы ты открыла глаза, Тальма. Я знаю, что ты не такая, как остальные. Я наблюдал за тобой с первого дня. Ты не просто выполняешь приказы — ты ищешь смысл в происходящем. Ты задаешь вопросы. Ты хочешь видеть реальную картину.

Встряхиваю головой. Принимать решение о перевороте галактического уровня, будучи на пиратском корабле, не так-то просто. Я столько лет хотела стать частью Конклава, а теперь мне предлагают свергнуть его руководство!

— А пираты? — слабым голосом спрашиваю я. — Почему мы здесь?

— Мне нужно было с ними пересечься, обменяться информацией. Сейчас, когда я заперт на Пульсаре, это единственная возможность связаться с ними. Я планировал освободить вас, сделав вид, что сбежал от них, и вывести отсюда. Они бы никуда вас не продали, это просто спектакль.

Закусив губу, опускаю взгляд и натыкаюсь на голое запястье Лэма.

— А где твой браслет?

Он пожимает плечами:

— Снял для убедительности. Теперь нам влетит от Неузы, но… так было нужно. Извини, Тальма. Прошу, не рассказывай остальным. Мне жаль, что вы оказались втянуты, но вам правда ничего не угрожает, ручаюсь! Они не должны знать правду. Никто не должен знать о моем прошлом и моих планах.

— Поздно. Акоста, Таллула и Яичница ищут тебя. Если я все узнала, то и они могут. Иквицы сильно шумят, знаешь ли.

Он запрокидывает голову и, морщась, стонет.

— Так, ладно, пошли искать их и выбираться отсюда. Может, еще не все потеряно.

Лэм выглядывает из оружейной и озирается. Он машет нам с Зуви рукой, и мы выходим в коридор. Прислушавшись, идем на едва слышимый звук разговора, в котором не преобладают шипящие звуки.

— Почему ты все рассказал мне? — шепчу я.

Он дергает плечом:

— Я же тебя знаю. Ты бы от меня не отстала.

Только мы заворачиваем, как Акоста бросается на нас с ножом. Лэм успевает увернуться и заодно оттолкнуть меня.

— Смотри, на кого кидаешься, — шипит Лэм, осматривая руку. Она все же успела задеть его, слегка пропоров рукав выше локтя, но пострадала только форма. Он замечает окровавленную руку Таллулы: — Акоста, чтоб тебя! Ты всех нас решила перерезать?!

Акоста фыркает:

— Я тут не при чем, она сама.

— Сама напоролась на нож? — скептически выгибает бровь Лэм.

Таллула виновато улыбается:

— Я расскажу эту увлекательную историю по пути на Пульсар. — Судя по тому, что на ее щеках снова здоровый румянец, она и правда быстро оправилась. — Мы, кстати, нашли наш шаттл, он недалеко.

Мне кажется или у Лэма действительно чуть не вырвалось: «Знаю»? Сдержавшись, он на всякий случай забирает у Акосты нож и позволяет ей временно возглавить команду.

Мы идем по коридору, стараясь не привлекать внимания пиратов. Даже зная, что нам ничего не угрожает, встречаться с ними желания нет. Шаттл действительно неподалеку — к счастью, он не под охраной. Все это время, что мы до него шли, я ловила на себе задумчивые взгляды Лэма.

Акоста первой заходит внутрь, осматривается и жестом подзывает нас. Лэм тут же бросается к панели управления и начинает запуск системы.

— Две минуты, — бормочет он, открывая шлюз. — Занимайте места.

Шаттл выходит в открытый космос и отрывается от пиратского корабля.

Я сжимаю подлокотники, чувствуя, как внутри борются два чувства — недоверие и сомнение. Лэм показал мне трещину в идеализированной системе Конклава, но что-то в его рассказе не дает мне покоя.

Акоста сообщает:

— Мы ушли от корабля на безопасное расстояние. Если они не пустятся за нами в погоню в ближайшие пять минут, то до Пульсара доберемся без приключений. — Она замечает меня краем глаза, когда я подхожу к ним с Лэмом. — Тальма? Тальма?!

Она пораженно округляет глаза, когда я врубаю Лэма ударом в шею. Этому приему меня научил папа. Но я не думала, что применю его на