получается лучше всего. Яичница, действуй. Надо торопиться, пока за нами не пришли.

Яичница кивает, и на ее интерфейсе вспыхивает зеленый индикатор. Я напрягаюсь, готовая к броску.

— Через три… — произносит Яичница, убавив громкость до минимума. — Два… Один…

Вспышка! Электромагнитная решетка на мгновение гаснет, оставляя нам считанные секунды для побега. Акоста молниеносно подскакивает к иквицу. Тот ошарашено замирает, когда на него бросаются четверо заключенных, пробившихся через защиту. Пираты не учли, на что способны современные нанороботы.

Акоста выбивает нож из лапы мальчишки, и тот испуганно пятится назад. Она наступает на него, сжимая рукоять с поблескивающим лезвием.

Нет, только не…

Мысль прерывается, когда уже из руки Акосты выбивают нож. Таллула. Она подпрыгивает к мальчишке и, вытянув руку, прорезает форму Пульсара. Кровь, обагрив темно-синий рукав, стекает к ее запястью, окрашивает белокожую ладонь в красный и ручейками стекает по пальцам на пол.

Иквиц на секунду зажмуривается, а затем бросается прочь от нас.

— Таллула! — ахнув, я растерянно озираюсь в поиске чего-то, что подошло бы для жгута. Акоста соображает быстрее и снимает свой ремень. Она закрепляет его чуть выше локтевого сгиба.

— Ты сошла с ума?! — шипит она.

Таллула пожимает плечами. Ее лицо побледнело, но держится она так, будто всего лишь порезала палец бумагой, пока разворачивала подарок.

— У меня ускоренная регенерация — спасибо генной модификации. При тяжелых травмах, угрожающих жизни, как на Кстанаре, бесполезна, а этот порез — пустяк. Затянется минут через пятнадцать. Мне даже не больно.

Опешив, мы с Акостой пялимся на нее, как на… даже не могу подобрать слово. О таком же надо предупреждать!

— И зачем?! — недоумевая, восклицает Акоста.

— Иквицы боятся вида крови, — как само собой разумеющееся говорит Таллула. — Запомнилось с первого курса. Нас учили, что у них зеленая кровь из-за высокого содержания биливердина. Это такой пигмент, который должен выводиться из организма, но у них накапливается. Их предки, которые еще ползали рептилиями, боялись вида красной крови, она для них сигнализировала опасность. И как только выжили-то? Одну траву жевали? В общем, на уровне животных инстинктов иквицы все еще боятся вида крови, но к зрелому возрасту этот страх почти пропадает. Поэтому с остальными пиратами этот номер не прокатит.

Акоста со стоном запрокидывает голову:

— Мы могли просто закрыть его в камере и уйти! А сейчас он всем расскажет, что мы сбежали!

Таллула, потупившись, опускает взгляд в пол.

— На самом деле, план бы не сработал, — встревает Яичница и указывает на опасно потрескивающие прутья. — Я бы не смогла снова вывести решетку из строя. Нам повезло, что мальчишка убежал в панике, а не сразу же завопил, привлекая внимание.

— Значит, у нас есть немного времени, — заключаю я. — Надо найти Лэма и добраться до шаттла.

Акоста, все еще сердито поглядывая на Таллулу, кивает.

— Предлагаю разделиться, — сдержанно говорит она.

— Чтобы больше никто не вмешался в твои планы? — беззлобно ехидничает Таллула и заслуживает острого взгляда Акосты. Она неодобрительно качает головой и трусцой бежит по коридору, стараясь не издавать топота.

Оставшись втроем, я нерешительно смотрю на рану Таллулы. Из-за крови, которой залита ее рука, непонятно, началась регенерация или нет. Таллула кивает мне:

— Беги уже. Мне нужно еще несколько минут, и я буду в норме.

Яичница обещает:

— Я останусь с ней, присмотрю. Если потребуется, окажу первую помощь.

Таллула усмехается:

— Или введет в морфос.

Бросаю взгляд на Яичницу:

— Ты специально сказала Акосте, что не сможешь погасить решетку?

Помедлив, она кивает:

— Чтобы она не обвиняла Таллулу и не припоминала ей это. Нам ни к чему ссоры в команде. Я правильно поступила?

Таллула, растрогавшись, порывисто обнимает нанотиммейта. Я бы присоединилась к ним, но сейчас, когда мы в тылу у пиратов, не время для дружеских объятий.

— Правильно, — улыбаюсь я, и, оставив их одних, бегу в противоположный конец коридора.

Надеюсь, они еще не успели продать Лэма на бойцовскую арену. Иначе Мисске снова придется его выкупать, обменяв на ценные артефакты.

Глава 13. Версия 2.0

Пульсар. Докажи каждой версии себя, кто здесь главный — превзойди себя во всех реальностях

Замедлив шаг, как можно тише крадусь к приоткрытой гермо-двери. Судя по звукам, пираты отмечают удачный улов.

— …а эта кудрявая? — насмехается иквиц и пародирует Таллулу: — «Мои родители дадут з-за вс-с-сех нас-с-с выкуп!». С-с-смешная девч-щонка!

Пираты разражаются шипящим хохотом.

— Кэп, а где Дос? Он что, уже так вырос? — слышу голос Лэма. И в его тоне нет ни страха, ни враждебности.

Снова хохот.

— Я пос-с-ставил Дос-с-са охранять твоих друз-зей. Надо ж-же ему уч-щитьс-ся.

Взрыв хохота.

Да им там весело! Что-то не похоже, чтобы Лэма пытали или выставляли на торги. А это значит… он один из них.

Черт возьми, Лэм космический пират! Вот почему он сновал на черном рынке, вот о чем предупреждал тот фишер.

Но зачем пирату академическая станция, когда он может свободно бороздить космос и грабить таких невинных, как мы или мои родители? Взялся за ум? Вряд ли.

Лэм не просто так учится на Пульсаре и участвует в Плеядах. Осталось только понять, какую цель он преследует. Не могло же все это затеваться только ради того, чтобы мы попались пиратами? Нет, наверняка у него есть какая-то глобальная цель, а мы так — бонус.

Замерев в тени, я вжимаюсь в стену. Неужели Лэм вот так просто сдал нас? А что, он вернется на Пульсар героем, который вырвался из пиратского плена. И никто не станет нас искать, особенно если Лэм наврет, что мы мертвы.

Мы сами подписали себе приговор, согласившись на все условия Испытания Плеяд.

И что теперь делать? Рассказать остальным и бежать? Меня даже не будет грызть совесть за то, что мы бросим Лэма. А если меня и кольнет чувство вины, я просто вспомню, как на нас напали пираты: Лэм сжимал кулаки, требовал капитана… А сам в это время мысленно смеялся над нами и подсчитывал свою долю.

Не удержавшись, осторожно заглядываю в отсек, чтобы увидеть все своими глазами. Лэм сидит, развалившись, и жует что-то из пиратского пайка. На его форму наброшена знакомая куртка — я видела его в ней на черном рынке в день знакомства. Его предательское лицо освещено мерцающим светом висящих на стенах гравитронных ламп. Ни тени напряжения. Ни намека на тревогу. Он среди своих.

— Как я по вам соскучился, ребята, вы бы знали, — с ноткой ностальгии протягивает Лэм. — Эта свобода…

— Не хватает ее на этой твоей с-с-танции с-с-с дурц-скими правилами? —