воз-змож-жно… Но кто гарантирует, ч-щто з-за вас-с-с з-заплатят?

Мы все молчим. Мои ладони уже липкие от пота. Лэм стиснул челюсти так, что у него заходили желваки. Акоста выжидающе переводит взгляд с пирата на Таллулу. Мы все понимаем, что она загнала нас в ловушку этими опрометчивыми обещаниями.

— Они… они заплатят, — трясет кудряшками Таллула.

Пират подает знак, и двое его подручных тут же кидаются вперед. Их острые когти перерезают ремни безопасности. Нас с Таллулой хватают за плечи и рывком поднимают с кресел. Акоста и Лэм бросаются к нам на выручку, но их тоже скручивают. Яичница наблюдает за происходящим, не применяя силы. В голове мелькает надежда — может, у нее есть какой-то план? Может, у нее как-то получится послать сигнал бедствия?

— Ладно, — ухмыляется главарь, — давайте с-с-сыграем в ваш-шу игру. Дадим ваш-шим родным ш-шанс-с-с выкупить вас-с-с… если они ус-с-спеют.

— Что значит «если»? — настораживается Акоста.

Пират обводит нас хищным взглядом, как говяжью вырезку в мясной лавке.

— Вы — товар, — объясняет он, облизывая губы. Он однозначно рад своему улову. — Ес-с-сли ваш-ши родители с-с-свяж-жутс-ся с-с-с рейндж-жерами, будут долго думать или с-с-сумма нас-с-с не ус-с-строит… — он драматично разводит когтистыми лапами, — мы продадим вас-с-с тем, кто заплатит больш-ше.

— Кому именно? — тихо спрашиваю я. Сердце колотится где-то в районе горла. Меня начинает подташнивать от страха.

Пират делает паузу, раздумывая, а затем скалится:

— О, вариантов множ-жес-с-ство. Работорговц-сы вс-с-сех галактик Вс-с-селенной, — он наклоняется ближе к Таллуле, — дома нас-с-слаждений… — Затем кивает на Яичницу и Лэма: — Парень пойдет на бойц-совс-с-скую арену, наноробот — на ч-щерный рынок.

Акоста бледнеет и тут же разжимает кулаки. Не хочет показывать, что тоже способна драться? Согласна стать служанкой на какой-нибудь дикой планете без законов и с распущенными нравами?

Лэм стискивает зубы, но молчит. Мы загнаны в угол. Семья Таллулы не станет платить за всех, только за нее одну. Какое им дело до соседки по комнате и тиммейтов по команде в Плеядах? Уверена, пираты назовут астрономическую сумму. Вайсы откажутся платить за всех, и я не могу их в этом винить. К тому же, нет никакой гарантии, что, взяв выкуп, иквицы все равно не продадут нас. Это же пираты, они понятия не имеют о чести!

Лучше бы нас убили.

— Заберите их, — лениво бросает главарь. — Пос-с-смотрим, нас-с-сколько выс-с-соко они ц-сенятс-ся в с-своем Млеч-щном Пути.

Нас грубо хватают и тащат к выходу из шаттла. Я бросаю взгляд на Яичницу. Ее сенсоры, подбадривая, моргают мне, но это не приносит облегчения.

Таллула визжит, словно решила применить ультразвуковое оружие. Главаря пробирает дрожь от этих звуков, и он командует:

— Вырубите их!

Замечаю, как в лапах одного из пиратов появляется дестабилизатор, похожий на тот, которым Лэм вывел из строя димше. Меня ослепляет вспышка. Таллула, завопив напоследок, безвольно обмякает в руках пиратов. Ее тащут прямо по коридору, поддерживая за подмышки.

Новая вспышка, и меня пронзают электрические разряды.

* * *

Прихожу в себя. Все тело ломит как после испытания на TrES-2b. В памяти вспыхивает альтернативный Пульсар, стишом про кота Маркиза и… пираты.

Со стоном переворачиваюсь со спины на живот. Приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь. Нас заперли в камере, похожей на тюремную. Вон и решетка. Только какая-то странная. Ярко-голубые прутья мерцают и потрескивают, плюясь искрами, будто бы они… О, черт, это электромагнитная решетка! Одно касание, и можно получить мощнейший разряд в десятки тысяч вольт, как от удара молнии. И это если повезет. Судороги, паралич, дезориентация… летальный исход.

Акоста уже пришла в себя, и вместе с Яичницей тихо совещается в углу камеры. Таллула рядом со мной издает слабый стон и морщится.

— Живы? — Акоста подходит к нам и помогает сесть.

— Вроде да, — шепчет Таллула. — Чертовы пираты, я…

— Тшш… — Акоста закрывает ей рот ладонью и кивает на решетку.

Только сейчас замечаю, что за ней из стороны в сторону ходит пират — молодой иквиц, совсем еще мальчишка. Он не выглядит опасным, в отличие от решетки. От одного вида на нее тело пронзают воспоминания об электрических разрядах дестабилизатора. Поэтому-то мальчишку и приставили за нами присматривать — мы все равно не убежим.

— Где Лэм? — озираясь, спрашиваю я.

Акоста поджимает губы.

— Когда я очнулась, были только мы. Либо он в другой камере, либо у пиратов. И что-то мне подсказывает, они не делят камеры на «эМ» и «Жэ».

Таллула обхватывает свое запястье. Ее глаза расширяются от ужаса.

— Браслет… Мой браслет…

Его нет. Как и моего. Акоста молча показывает свою руку — тоже снят. Пираты изъяли их, чтобы мы не смогли ими воспользоваться. Дело дрянь.

Мы с Таллулой подползаем в угол и собираемся тесным кружком с Яичницей и Акостой.

— Ты можешь послать сигнал? — с надеждой шепчет Таллула.

Интерфейс Яичницы подсвечивается красным:

— Корабль блокирует все сигналы.

— Мои родители… — тихонько начинает Таллула.

Акоста резко перебивает ее:

— Твои родители нам ничем не помогут. Надо выбираться самим.

— Как? — Таллула на грани истерики. Еще немного и она зарыдает. По правде говоря, мне хочется к ней присоединиться.

Акоста снижает голос, что теперь ее едва слышно:

— Мы ждали, когда вы очнетесь. Яичница сможет снять электромагнитное напряжение, но всего на несколько секунд. Вырубим пирата, найдем Лэма и бежим.

Я с сомнением кошусь на иквица. Ребенок! Наверное, он сын одного из пиратов. Возможно, главаря той шайки, что послали за нами в шаттле, или даже самого капитана. Ему даже бластер не доверили, только нож всучили.

— Если мы причиним ему вред, нас найдут и отомстят за него, — мрачно говорю я и тычу в эмблему Пульсара на форме. Найти нас будет нетрудно.

Акоста задумчиво сжимает губы. Таллула, раскачиваясь из стороны в сторону, шмыгает носом:

— У меня есть одна идея… Но я вам ее не скажу.

— Не время для загадок, человек-ребус, — возмущенно шепчет Акоста. — Есть идея — говори! Только тихо, чтобы нас не услышали.

Таллула качает головой, ее кудряшки разлетаются в стороны.

— Мы же договорились прислушиваться друг к другу. Просто доверьтесь. Когда Яичница выпустит нас, я возьму мальчика на себя. — Она стреляет в меня глазами: — Он не пострадает. Клянусь.

Акоста с сомнением закусывает губу. Я перевожу взгляд с одной на другую, не зная, на кого из них лучше положиться. Акоста? Та точно пришибет мальчишку, если он дернется или шикнет своим раздвоенным языком. Таллула? Даже представить себе не могу, какой план созрел в ее хорошенькой голове.

Был бы сейчас рядом Лэм!

— Давайте действовать по ситуации, — предлагаю я. — У нас это