Впереди, у шлюза сектора «С», скучали двое охранников. Тяжёлая имперская пехота. Они не ждали угрозы. Кто станет ждать угрозу изнутри самого охраняемого дредноута галактики?

Ошибка.

Я не стал прятаться. Я просто ускорился.

Когда первый боец повернул голову, среагировав на движение периферийным зрением, я уже был в его «мёртвой зоне».

Удар был коротким и жестоким. Ребром ладони в сочленение шейных пластин. Там проходит нервный узел, отвечающий за координацию. Громила даже не вскрикнул — он просто сложился, как пустой костюм.

Второй успел дёрнуться. Он начал поднимать винтовку, открывая рот для крика.

Я перехватил ствол левой рукой — слабой, но достаточно быстрой — и рванул на себя, одновременно вбивая колено ему в пах. Боец захрипел, сгибаясь пополам.

Второй удар, и охранник рухнул рядом со своим напарником.

— Извините, парни, — прошептал я, наклоняясь над первым. — Мне нужнее.

Через минуту я уже застёгивал ремни трофейной разгрузки. Тяжёлые магнитные ботинки сели как влитые. В руках — короткоствольный штурмовой бластер. Приятная тяжесть. Успокаивающая.

Я сунул ключ-карту охранника в слот панели управления тюремным блоком.

«ДОСТУП РАЗРЕШЁН».

Двери камер поползли в стороны.

Первой я увидел Киру.

Она сидела на узкой койке, обхватив колени руками. Когда дверь открылась, она вскинула голову. В её больших глазах, обычно полных озорных искорок, сейчас стоял липкий, тяжёлый страх.

Она видела трансляцию. Она видела, как Вазар вскрывал мне мозг. Каким-то образом он спроецировал мои воспоминания на экраны, и теперь она знала, кто я.

— Влад? — её голос дрогнул. Она вжалась спиной в стену, словно я был привидением. — Или… это не ты?

Я замер в дверях. Оружие я опустил, но подойти не решался. Что я мог ей сказать?

«Привет, я тот самый парень, с которым ты чинила гипердвигатель, только я сделан из искусственной био-массы и фальшивых воспоминаний»

— Это я, Кира, — тихо сказал я. — По крайней мере, та часть меня, которая помнит, как ты любишь взрывать вещи.

Она не сдвинулась с места. В её взгляде читалось недоверие. Для неё я был «био-контейнером». Куклой. Монстром.

В этот момент из соседней камеры, прихрамывая и держась за бок, вышел Семён Аркадьевич.

Капитану досталось. Его лицо украшала внушительная гематома, а губа была разбита. Но фуражка… фуражка была на месте, пусть и сдвинутая набекрень.

Он остановился, тяжело дыша, и посмотрел на меня. Потом на Киру. Потом снова на меня.

В коридоре повисла тишина, от которой звенело в ушах.

Я ждал. Ждал, что он скажет убираться. Что он плюнет в меня. Он ведь тоже всё слышал и видел. Он знал, что я с самого начала вёл их в ловушку. Меня ведь, как клона, тянуло к оригиналу. В этом Вазар был прав.

Семён Аркадьевич шмыгнул носом, вытер кровь с губы рукавом и шагнул ко мне. Его тяжёлая рука опустилась мне на плечо, едва не сбив с ног.

— Ну чего встали, как на похоронах? — прохрипел он своим басом. — Влад, у тебя запасная обойма есть? А то я себя голым чувствую.

— Капитан… — начал я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Вы не поняли. Я не… Я клон. Я копия. Меня создали, чтобы…

— Цыц! — рявкнул он, и этот звук был роднее любой музыки.

Он сжал моё плечо.

— Клон, шмон… Мне плевать, из какой пробирки ты вылез, парень. И плевать, что там бубнил этот хромированный тостер. Ты мой старпом, сынок. Ты жрал с нами одну кашу, ты чинил мой корабль, и ты прикрывал мою спину.

Он наклонился ближе, и в его глазах я увидел не страх, а ту самую жадную, упрямую искорку.

— И ты мне, кстати, ещё денег должен. За тот ящик элитной тушёнки, который мы потеряли на Скальдии. Так что без соплей. Отрабатывать будешь, пока не вернёшь долг с процентами. Понял?

— Понял, Капитан, — выдохнул я. — Тушёнка — это святое.

Кира, наблюдавшая за этой сценой, вдруг всхлипнула, отлипла от стены и бросилась ко мне. Она врезалась в меня с разбегу, обхватив руками мою шею.

— Дурак! — прошептала она мне в ухо. — Какой же ты дурак, Волков! Я думала, они тебя разобрали!

— Не успели, — я осторожно похлопал её по спине, чувствуя запах её волос. — У них отвёртки не того калибра.

— Кхм-кхм.

Мы обернулись.

Из третьей камеры вышла доктор Лиандра. Она выглядела безупречно даже в тюремной робе. Её перламутровая кожа слегка светилась в полумраке, а движения были плавными, как у танцовщицы.

Она тащила за собой… груду металлолома.

Точнее, это был Гюнтер. Наш робот-повар выглядел так, будто его прожевал и выплюнул пресс для мусора. Голова болталась на одном проводе, корпус был вмят, но красный оптический сенсор уже начинал разгораться.

— Рада видеть тебя целым, Влад, — кивнула Лиандра, не отрываясь от процесса прикручивания головы робота на место. — Твои нейронные показатели стабилизировались?

— В норме, док, — усмехнулся я. — Просто лёгкое желание убить пару богов.

Лиандра щёлкнула каким-то тумблером на шее Гюнтера.

Робот затрясся, его манипуляторы судорожно дёрнулись, и он издал звук, похожий на запуск старого двигателя в мороз.

— Achtung! Systemstart! — взревел Гюнтер.

Его окуляр сфокусировался на мне, потом на грязном коридоре.

— О, Mein Gott! — его голос был полон неподдельного трагизма. — Я видел цифровой рай! Там все было из стерильной нержавейки! Идеальный Ordnung! Никакой пыли, никаких грязных органических мешков! Там все лежало параллельно и перпендикулярно!

Он поднял погнутый манипулятор к потолку.

— Зачем⁈ Зачем вы вернули меня в этот мир хаоса и ржавчины⁈ Я только начал сортировать байты по цвету!

— Затем, что кто-то должен прикрывать нам отход, железка, — буркнул Семён Аркадьевич. — И если мы выберемся, я куплю тебе литр самого чистого машинного масла.

— Синтетического? — с надеждой переспросил Гюнтер.

— Самого дорогого, — пообещал Капитан.

— Wunderbar! — Гюнтер тут же выпрямился, насколько позволял помятый корпус. — Протокол «Боевая Кухня» активирован. Я сделаю из врагов шницель!

В этот момент открылась последняя дверь в конце секции. Из темноты, шатаясь, вышла Ани.

Выглядела она паршиво. Идеальная кожа посерела, под золотыми глазами залегли глубокие тени. Она прижимала руку к виску, словно её мучила мигрень такой силы, что могла расколоть череп.

Я тут же оказался рядом, подхватив её под локоть.

— Ани? Ты меня слышишь?

Она вздрогнула, подняла на меня взгляд. В глубине её зрачков плясали отсветы чужого безумия.

— Она знает, Влад, — прошептала девушка, и её голос дрожал. — Валериус… Я чувствую её ярость. Это как открытый огонь. Она поняла, что система безопасности взломана. У нас мало времени. Совсем мало.

— Значит, будем действовать быстро, — я обернулся к остальным. — Мы безоружны, а