что, Влад, — подумал я, чувствуя, как возвращается чувствительность к пальцам. — Ты хотел приключений? Получи и распишись. Только в этот раз постарайся не умереть до титров.

* * *

Хороший программист всегда оставляет бэкдор. Даже если он возомнил себя богом.

Эта мысль крутилась в моей голове, как заезженная пластинка, пока я висел в белом ничто. Гравитационные кандалы — изобретение для тех, кто любит извращения. Они не просто держат твои руки и ноги. Они создают локальное поле тяжести, которое тянет тебя в разные стороны одновременно. Ощущение такое, будто тебя медленно, с наслаждением разрывают на части, но останавливаются за миллиметр до того, как связки лопнут.

Я висел так уже… час? День? Вечность?

В этой камере время не текло. Оно застыло, как муха в янтаре. Моё тело ныло. Мышцы горели огнём, но разум… Разум был пугающе ясным.

Шок прошёл. Истерика от осознания того, что я — всего лишь лабораторная крыса, выращенная в пробирке, сменилась холодной, кристальной злостью. Я помнил всё. Каждую деталь предательства. Каждое слово Вазара.

Особенно его смех.

Этот звук не давал мне покоя. Металлический скрежет, визг тормозов, гул трансформатора. Он звучал в моих ушах снова и снова.

«Ха-ха-ха…»

Почему я зациклился на этом? Может, я схожу с ума? Вполне логичный финал для «глючного» клона.

Я закрыл глаза и снова вызвал в памяти образ Аватара. Вот он стоит надо мной — чёрный, блестящий, совершенный. Вот его пальцы-иглы втягиваются обратно. Вот он запрокидывает голову и смеётся.

Стоп.

Я перемотал воспоминание назад. Ещё раз. Медленнее.

Мой слух, изменённый симбиотом и моими собственными, теперь уже осознанными, модификациями, уловил в этом звуке что-то лишнее. Это был не обычный шум, а какая-то структура.

Внутри низкочастотного гула его смеха прятался ультразвуковой писк. Ритмичный и чёткий.

Длинный. Короткий. Короткий. Пауза.

Это не морзянка, а нечто более сложное. Цифровая модуляция. Данные, зашифрованные в звуковой волне.

Зачем?

Вазар — это по большей части машина. Цифровое сознание, облёкшее себя в броню. Для него каждое действие — это поток кода. Он не может просто «посмеяться». Даже его эмоции — это алгоритмы.

И в момент своего триумфа, в момент абсолютного высокомерия, его система дала утечку. Или…

Или он сделал это специально?

«Попробуй, — сказал он мне. — Но на этот раз не будет быстрых смертей».

Он оставил мне хлебные крошки? Вызов? Или он настолько уверен в своей неуязвимости, что транслирует свои ключи доступа в открытый эфир, как радиостанция, считая, что никто не сможет их расшифровать?

— Ты самовлюблённый кретин, «папочка», — прошептал я разбитыми губами. — Ты думаешь, что я — ошибка. А ошибки не умеют читать между строк?

Я сосредоточился.

У меня не было компьютера. У меня не было деки. У меня не было даже шпильки, которой Кира ковыряла замок.

Но у меня был я сам.

Я — Единица 734. Я — клон, созданный быть пилотом, техником и убийцей в одном флаконе. Моя нервная система — это не просто пучок проводов. Это интерфейс.

Я почувствовал холод металла на запястьях. Грави-наручники. Они гудели, питаясь от общей энергосети корабля. Они были подключены к системе.

А значит, я тоже был подключён.

— Ну давай, — выдохнул я, закрывая глаза. — Потанцуем.

Я представил, как моя нервная система тянется к металлу наручников. Это было больно. Словно суёшь пальцы в розетку. Но вместо того, чтобы отдёрнуть руку, я заставил себя вцепиться в этот электрический поток.

Мой мозг начал воспроизводить тот самый звук. Вибрацию голоса Вазара.

Я стал живым ретранслятором. Я гнал этот зашифрованный сигнал через свои нервы, через кожу, прямо в электронную начинку наручников.

Писк-писк-гууул…

Меня трясло. Зубы стучали так, что я боялся откусить себе язык. Перед глазами плясали красные круги. Система безопасности «Инквизитора» сопротивлялась. Я чувствовал её как тяжёлую, ледяную стену.

«Доступ запрещён. Биологическая единица не авторизована».

— Я не единица! — прорычал я сквозь стиснутые зубы. — Я — админ, чёрт тебя дери!

Я усилил напор. Вложил в этот мысленный импульс всю свою ненависть, всю боль от потери друзей, всю ярость от того, что меня использовали как флешку.

Сигнал Вазара — тот самый скрытый код — ударил в стену защиты.

Это был ключ Администратора Локальной Сети. Вазар, смеясь, бессознательно (или сознательно?) транслировал свои привилегии. Его голос был паролем.

Стена дрогнула.

Идентификация: Подтверждена.

Пользователь: Аватар-Прайм (Эхо).

Команда: Снять блокировку.

Щёлк.

Звук был тихим, но я услышал в нём спасение.

Гравитация исчезла.

Я рухнул на пол, как мешок с костями. Колени ударились о твёрдый пластик, но я даже не почувствовал боли. Жадно глотал воздух, чувствуя, как кровь возвращается в онемевшие конечности.

Наручники с шипением раскрылись и упали рядом. Массивные металлические браслеты, которые должны были держать меня вечно, теперь валялись куском бесполезного хлама.

Я медленно поднялся. Меня шатало. В голове всё ещё звенело эхо ментальной схватки. Посмотрел на свои руки. На запястьях остались багровые следы, ожоги от электрического контакта.

— Спасибо за подсказку, — усмехнулся я в пустоту.

Подошёл к двери. Силовое поле, которое закрывало выход, мигнуло и погасло. Зелёный огонёк над входом весело подмигнул мне: «Добро пожаловать на свободу, мистер Глюк».

Шагнул в коридор.

Здесь было тихо. Имперский порядок во всей красе. Никто не ждал, что пленник выйдет из камеры особого режима сам. Охраны у дверей не было — зачем охранять того, кто прикован гравитацией внутри бронированного бункера?

Я был бос. На мне была только рваная белая роба, пропитанная потом и засохшей рвотой. У меня не было оружия. Моя левая рука всё ещё была слаба после деактивации симбиота.

Но я никогда не чувствовал себя опаснее, чем сейчас.

Вазар совершил ошибку. Он оставил меня в живых, чтобы потешить своё эго. Он думал, что я сломлен. Он думал, что я — всего лишь копия.

Он забыл одно правило, которому сам же учил своих клонов триста лет назад:

«Самый опасный враг — тот, которому нечего терять».

Я размял шею, услышав приятный хруст позвонков.

— Ты хотел увидеть эволюцию ошибки, Вазар? — прошептал я, и мой голос, отразившись от стен длинного коридора, зазвучал как обещание. — Смотри внимательно. Сейчас я начну ломать твою идеальную систему. И начну я с твоей любимой игрушки — этого корабля.

Я двинулся вперёд, и шлепанье босых ног по металлу звучало как обратный отсчёт.

* * *

Я скользил по коридору босиком, чувствуя холодный металл палубы кожей. Моё тело помнило движения. Мышцы, выращенные в пробирке, знали, как переносить вес, чтобы не издать ни