У него не было левого глаза, повязка пропиталась кровью, но он улыбался той самой безумной улыбкой смертника. — Если это конец, то хоть музыку включи. Ненавижу подыхать в тишине.

— Прости, но музыки не будет, — буркнул я, проверяя заряд гравитационной ловушки. — Но обещаю, что будет громко.

Двери лопнули.

Огромные куски металла вылетели из проёма. Один из солдат не успел уклониться — его просто размазало по стене, превратив в кровавое пятно.

В проёме стоял Командир.

Вазар даже не поднял руки. Он просто шагнул через порог, и воздух вокруг него дрожал от псионического напряжения. Его глаза горели холодной яростью. Он плыл над полом, и сама реальность расступалась перед ним.

А за его правым плечом скользила смерть. Валериус.

Она была похожа на танцующий вихрь клинков. Её белая форма стала багровой от чужой крови. Она смеялась. Этот смех был страшнее воя сирен. Она двигалась с нечеловеческой скоростью, отбивая выстрелы моих ребят виброклинками.

— Держимся! — крикнул я, активируя грави-мину.

Устройство покатилось по полу, пискнуло и сработало. В центре зала возникла зона гипергравитации, способная сплющить танк.

Вазар остановился. Он посмотрел на искажённый воздух перед собой с лёгким любопытством.

— Гравитация? — с улыбкой спросил он. — Ты пытаешься давить на меня законами физики, 734-й? Я отменил их.

Он сделал ленивый жест пальцем.

Гравитационная ловушка взорвалась изнутри. Осколки шрапнелью прошили двух техников.

— Сдохните! — взвизгнула Валериус и прыгнула.

Мой брат, что говорил о музыке, успел выстрелить дважды, прежде чем она оказалась рядом. Вспышка клинка — и его голова скатилась с плеч.

— Нет! — заорал я.

Горячая и ослепляющая ярость затопила сознание. Я забыл про тактику. Я забыл про план. Я поднял свой модифицированный плазменный резак — инструмент, которым можно вскрывать обшивку крейсеров — и нажал на гашетку.

Струя раскалённой плазмы, способная прожечь что угодно, ударила в Вазара.

Он не уклонился. Он выставил перед собой ладонь. Плазма ударилась о невидимый барьер, расплескалась жидким огнём, но не причинила ему вреда. Он шёл сквозь мой огонь, как сквозь тёплый летний дождь.

— Ты разочаровываешь меня, — прогремел он. — Я дал тебе разум, а ты используешь его, чтобы кидаться в меня грязью.

Он сжал кулак.

Меня подхватило телекинетической волной и швырнуло через весь мостик. Я врезался спиной в навигационную консоль. Хрустнули позвонки. Боль была такой, что на секунду потемнело в глазах. Я сполз на пол, хватая ртом воздух.

Вокруг всё стихло. Мои ребята были мертвы. Валериус добивала раненых, методично протыкая их сердца тонкими стилетами.

Вазар подошёл ко мне. Он возвышался надо мной, как скала.

— Ты мог стать моей правой рукой, — сказал он, глядя на меня сверху вниз с брезгливостью. — А стал просто досадной помехой. Ошибкой в коде, которую нужно удалить.

Я сплюнул кровь на его чистые сапоги.

— Я не код, — прохрипел я, пытаясь встать. Ноги дрожали. — Я человек. И я знаю, что ты хочешь сделать.

— Ты не в том положении, чтобы позволять, — усмехнулся он.

Я незаметно потянулся левой рукой к поясу, где висела последняя ЭМИ-граната. Если я не могу убить его, я могу хотя бы попытаться сбить его концентрацию.

Вазар заметил движение. Его глаза сузились.

— Плохая идея.

В воздухе свистнуло. Сгусток чистой пси-энергии, тонкий и острый, как бритва.

Я увидел, как моя левая рука — вместе с гранатой — отделяется от плеча и падает на пол. Срез был ровным и прижжённым.

А потом пришла Боль.

Я заорал, падая на колени и хватаясь правой рукой за дымящийся обрубок плеча.

— А-а-а! Твою ж мать!

— Больно? — спросил Вазар с академическим интересом. — Это фантомная боль, 734-й. Твой мозг ещё не понял, что части тела нет. Он цепляется за прошлое. Как и ты.

Он сделал ещё один жест.

Невидимый молот ударил меня в грудь. Я услышал, как ломаются рёбра — сухой треск, похожий на звук ломающихся веток. Грудную клетку вмяло внутрь. Лёгкие схлопнулись. Я упал на спину, не в силах вдохнуть. Каждый вдох был жидким огнём.

Я лежал на полу, глядя в потолок, где мигали красные лампы. Я умирал, знал это. Кровь заливала горло. Сердце сбивалось с ритма, пытаясь прокачать пустоту.

Вазар подошёл к главному пульту управления. Он перешагнул через меня, как через мусор.

— Теперь, когда мы закончили с формальностями, — произнёс он, кладя руки на сенсоры. — Пришло время начать «Вознесение». Корабль готов. Артефакт голоден. Император не заслужил такую силу. Она будет принадлежать только мне… так говорит Артефакт…

Я повернул голову. Консоль аварийного управления была в метре от меня. Всего один метр. Бесконечность.

Я не мог встать, не мог дышать. Я был трупом, который просто забыл закрыть глаза.

Ну же, Влад, — подумал я, и мысли путались, как клубок змей. — В тебе же знания всех твоих братьев. Ты всегда находишь выход. Если нельзя починить, нужно сломать. Если нельзя победить снаружи…

План возник в угасающем мозгу мгновенно. Безумный, суицидальный план.

Система «Феникс». Экспериментальный протокол переноса сознания, который мы разрабатывали для глубокого космоса. Он был запрещён, потому что нестабилен. Он сжигал мозг носителя, превращая нейроны в пепел за секунду, чтобы оцифровать личность и выплюнуть её в новую бездушную тушку, коих на корабле было ещё предостаточно. Мы все были клонами, даже Вазар и Валериус. По сути, лишь два человека на корабле, среди толп своих отражений. И в одно из них я мог перенести своё сознание. Конечно, если получится.

Это был билет в один конец.

Я пополз. Цеплялся пальцами правой руки за стыки плит пола. Я толкался ногами, хотя не чувствовал их. Я оставлял за собой широкий кровавый след.

Валериус заметила меня.

— Он ещё шевелится, милый! — крикнула она весело. — Можно я его добью?

— Оставь, — бросил Вазар, не оборачиваясь. Он был занят настройкой навигации. — Пусть смотрит. Пусть видит свой провал.

Ошибка, Вазар. Твоя гордыня — твоя единственная уязвимость. Ты думаешь, я ползу, чтобы молить о пощаде.

Я добрался до панели. Моё зрение туннелировалось. Я видел только кнопку активации вспомогательных протоколов. Она была залита чьей-то кровью.

Я поднял дрожащую руку. Пальцы скользили.

Влад Волков, — сказал я себе. — Единица 734. Пришло время сменить оболочку.

Я ввёл код. Не пароль самоуничтожения — Вазар заблокировал его, я видел это на экране. Я ввёл код доступа к ядру ИИ.

ПРОТОКОЛ ФЕНИКС.

ВНИМАНИЕ: Необратимое разрушение биологического носителя.

Подтвердить?

Я посмотрел на Вазара. Он что-то почувствовал и замер, его плечи напряглись. Медленно повернул голову, и в его глазах я увидел сначала недоумение, а потом — страх. Он понял.