представляла, как закажу что-нибудь лёгкое в номер, приму ванну и завалюсь на кровать. Но у дверей Вячеслав обернулся:

— Через полчаса у нас ужин в ресторане, — сказал он спокойно, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

Я моргнула.

— В ресторане? — не удержалась от удивленного возгласа. — С клиентом?

Вячеслав хмыкнул.

— Ну только если клиент — это ты!

Я моргнула, понимая, что ничего не понимаю. Неужели он устроит ужин для нас двоих? Впрочем… опять я забываюсь. Возможно, Вячеслав каждого сотрудника, сопровождающего его в поездках, водит по ресторанам…

— Ресторан на первом этаже. Думаю, стоит немного поужинать после такого насыщенного дня… — добавил молодой человек.

Я колебалась. На самом деле мне не хотелось никаких ужинов в людном месте. Хотелось просто побыть одной, смыть с себя весь этот день и включить тишину вместо слов. Но вид у Вячеслава был такой, будто он с нетерпением ждал моей реакции, и я не хотела показаться неблагодарной.

Поэтому выдавила улыбку и кивнула:

— Конечно. Через полчаса, значит?

— Через полчаса, — подтвердил он, улыбнувшись в ответ.

Когда молодой человек закрыл за собой дверь, я вошла в свою комнату, прислонилась к стене, вздохнула и посмотрела на своё отражение в зеркале. Ванна подождёт. Видимо, вечер ещё не закончен…

* * *

Я растерялась. Совершенно не знала, что надеть в этот ресторан, о котором даже не подозревала утром. В моём гардеробе — исключительно деловая одежда: несколько строгих блузок, пара костюмов, один серый, другой тёмно-синий. В итоге выбрала первый попавшийся — тот самый с узкой юбкой и пиджаком, немного немодный, но аккуратный. Волосы распустила — пусть хоть это смягчит строгость образа.

Перед зеркалом выглядела чужой — деловая женщина, выдернутая из офиса и посаженная в светский вечер. Хотелось спрятаться, но время поджимало. Я взяла сумочку и спустилась вниз.

Ресторан оказался огромным — свет, блеск, музыка негромко льётся откуда-то из-под потолка. Воздух пах дорогими духами, жареным мясом и вином. За столиками сидели люди — нарядные, ухоженные, уверенные в себе. Женщины — в вечерних платьях, мужчины — в костюмах без единой складки. Мне сразу стало неловко. Захотелось поскорее исчезнуть.

Я заметила Вячеслава — он уже сидел за одним из столиков и, заметив меня, помахал рукой. Я подошла, чувствуя, как подкашиваются от усталости ноги.

Он сразу поднялся навстречу, галантно отодвинул стул, помог сесть. Его движения были лёгкими, уверенными, как будто он делал подобное ежедневно. На столе уже лежала белоснежная скатерть, блестели приборы, стояла корзинка с хлебом и графин с водой.

— Спасибо, — выдавила из себя, стараясь не смотреть по сторонам.

Тут же подбежал официант — молодой, в идеально выглаженной белой рубашке и чёрном жилете. Улыбнулся так, словно был немыслимо рад именно нам. Слишком услужливо, слишком вежливо.

— Ваш заказ скоро будет готов, — сказал он и исчез так же быстро, как появился.

Через пару минут перед нами уже стояли блюда. Что-то из рыбы, соус, гарнир, салат — всё красиво, ароматно, будто с картинки. Вячеслав улыбался, чувствовал себя в подобной обстановке, как рыба в воде. Что-то рассказывал, шутил, подкладывал мне кусочки, даже помог аккуратно разрезать рыбу на моей тарелке.

Я же чувствовала себя ужасно неловко. Не знала, куда девать руки, как улыбнуться без фальши. Вся эта атмосфера роскоши — хрусталь, бархатные кресла, приглушённые голоса — была мне отвратительно чуждой.

Я вежливо кивала, улыбалась через силу, пробовала еду, не чувствуя вкуса. Всё это — не про меня.

И вдруг подумала:если бы можно было просто посидеть где-нибудь в кафе, с чаем и пирожками — я, наверное, была бы счастлива. А здесь даже дышать хочется потише, чтобы не нарушить этот хрустальный порядок.

Вячеслав наконец заметил моё состояние. Он отложил приборы, посмотрел на меня весьма внимательно и чуть тише, чем прежде, спросил:

— Всё ли в порядке? Как ты себя чувствуешь?

Я подняла глаза — и вдруг поняла, что не могу больше играть роль довольной спутницы. Не хочу лгать, не хочу притворяться.

— Всё это… — начала я, чувствуя, как ком подступает к горлу, — просто… слишком. Для меня. Эта атмосфера — она давит и создаёт впечатление клетки…

Получилось сумбурно, неуклюже, но я сказала ровно то, что чувствовала. Вячеслав тут же помрачнел. Его взгляд потух, улыбка исчезла. И в тот миг я пожалела, что была искренней.

— Прости… — начала я торопливо, неловко. — Спасибо тебе, правда, это всё очень приятно… просто я…

Но не успела закончить. Вячеслав вдруг встал из-за стола, отодвинул стул, подошёл ко мне и неожиданно мягко, но решительно взял за руку.

— Пойдём, — сказал он коротко.

— Ты что? — я растерялась. — А как же ужин? Это же стоит безумных денег!

— Всё в порядке, — усмехнулся он, не отпуская мою руку. — Я не хочу делать то, что тебе не нравится.

— Нет, ты не так понял, мне нравится! — запротестовала я, с ужасом понимая, что своими словами рушу его тщательно продуманный вечер, заставляю тратить деньги впустую. — Ты просто не так понял!

Но Вячеслав уже расплатился с официантом, коротко кивнул и повёл меня к выходу. Я шла за ним, едва поспевая, и мысленно ругала себя за прямолинейность, за эту глупую, совершенно ненужную честность.

Ну зачем я всё это сказала? — металось в голове. —Надо было просто улыбнуться, поесть, поблагодарить — и всё.

А он держал меня за руку, уверенно ведя сквозь зал, и, несмотря на весь мой внутренний хаос, я вдруг почувствовала… облегчение.

Словно этот нарядный ресторан, блестящий и душный, действительно перестал давить.

А может быть я отчетливо поняла, что ужин был устроен исключительно ради меня…

Ради меня столько трат?

Но почему? Вячеслав действительно… небезразличен ко мне? Или все это называется настоящей дружбой?

Глава 43 Волшебный… парк

Глава 43 Волшебный… парк

Мы сидели в каком-то крошечном пабе, куда Вячеслав, не спрашивая, свернул с дороги. Обшарпанные стены, деревянные столики, запах жареного теста и кофе — всё это было таким настоящим, живым, уютным после той душной роскоши, что я выдохнула с облегчением.

Перед нами стояли две бумажные тарелки с сосисками в тесте и дымящийся чай в пузатых кружках. Всё до безобразия просто, но почему-то вкусно до слёз.

— Ну вот, — сказал Вячеслав, кивая на сосиску, — это, между прочим, пища философов.