(не только Востока, но и Запада). Внятного ответа на вопрос, когда именно сформировался институт девадаси (до прихода индоариев, в более позднюю древность, в средние века…), не существует.

Девадаси

Многие из девадаси должны были вступать в интимную связь с брахманами, паломниками и др. В европейской литературе Нового времени они именовались баядерками или баядерами (франц. Bayadèra от португ. Bailadeira).

Институт девадаси, скорее всего, существовал в Индии с эпохи древности. Однако сведений в источниках об этих служительницах культа в ранние периоды истории сохранилось крайне мало. Вероятнее всего, наибольшее распространение явление получило в эпоху средневековья на Юге Индии (в правление династий Паллавов и Чолов). Основная функция таких «рабынь бога» состояла в развлечении царей, брахманов и богов. В этом плане очевидно некоторое их сходство с т. н. ганиками (гетерами).

Профессия девадаси могла быть наследственной. Но чаще всего «рабынями бога» становились девочки, которых семьи в раннем возрасте дарили храмам. Как правило, девочка попадала в храм лет в 7–9. Обыкновенно отец «жертвовал» ее богу во исполнение какого-либо обета. Отчасти эта практика могла быть связана и с тем, что рождение дочери в индусской семье было нежелательным и создавало ее родственникам массу проблем (своевременный поиск мужа, чрезвычайно затратные для родителей невесты свадебные церемонии и т. д.). Эти обстоятельства в прежние эпохи нередко приводили и к практике инфантицида (детоубийства). В этой связи дарение дочери храму было «удобным выходом» из неприятной ситуации. Однако превращение девочки в девадаси могло быть результатом и буквальной продажи ребенка семьей за определенную плату, а также и добровольного прихода в храм. Девадаси могли становиться и незамужние взрослые дочери, чье присутствие в семье родителей считалось обременительным, и девушки, пережившие насилие.

Превращение девочки в девадаси в некоторых регионах Индии кардинально меняло ее статус: теперь она могла выступать наследницей имущества семьи и даже получала возможность совершать для умершего отца погребальные церемонии – то право, которым при обычных обстоятельствах обладал лишь сын или, по крайней мере, иной родственник мужского пола.

Включение девочки в число девадаси сопровождалось ритуальными действиями, типологически подобными классическим «обрядам перехода» в самых разных культурах. Обряд посвящения буквально имитировал свадебный ритуал. Помимо того, девадаси могла получать особую метку с символом бога, которому ее посвящали. Такая метка могла выжигаться, а могла татуироваться на теле девушки. Связь с храмом, как правило, была пожизненной.

В храме девадаси учили танцу, пению, стихосложению, умению вести беседы и т. д. Потому неудивительно, что именно они оказывались хранительницами музыкально-танцевальных традиций Индии (стиля бхарат-натьям и пр.). Помимо этого, девадаси принимали участие в праздничных храмовых богослужениях, а также и в совершении повседневных обрядов. Численность таких «рабынь бога» при некоторых крупных храмах достигала нескольких сотен, а иногда и тысяч человек.

С одной стороны, определенный элемент избранности в статусе «рабыни бога», конечно, можно обнаружить. С другой, общественное мнение нередко приравнивало девадаси к проституткам и потому относилось к ним с презрением. Институт девадаси в эпоху средних веков и нового времени неизменно вызывал нарекания как со стороны мусульманских авторитетов, так и со стороны христиан-европейцев. С середины XIX века индийские просветители и общественные деятели начали активно выступать против храмовой проституции. Уже в XX веке с этим явлением боролся Махатма Ганди, считавший, что подобные традиции оскорбительны для богов.

В современной Индии институт девадаси запрещен законом. Несмотря на эти ограничения и санкционные меры, в некоторых регионах такие храмовые танцовщицы существуют вплоть до настоящего времени[57]. Так, сегодня девадаси встречаются в отдельных храмах Южной Индии, а также в храме Джаганнатха в Одише (Ориссе). В последнем они играют важную роль во время богослужений, являясь непременными участницами части праздников, ежегодно отмечаемых в храме. Особый зал, нат-мандир, предназначен для их выступлений. Среди прочего, во время праздника сандала, именно девадаси, танцуя полуобнаженными перед изображением Баларамы (Балабхадры), разыгрывают частый для индийской мифологии сюжет обольщения аскета апсарами.

Вместо эпилога

Ады и гибель мира: индийская версия

Ады

Казалось бы, культура, предполагающая переселение души после смерти в иное тело, не должна концентрировать внимание на теме посмертного существования в неких иных мирах, ибо две эти линии на первый взгляд вступают друг с другом в прямое противоречие. Тем не менее, и индийской культуре тема загробного существования известна с эпохи древности. Для приведения в соответствие темы перерождения и концепции адов, оговаривается, что лишь самые закоренелые грешники мучаются в аду вплоть до гибели мира (т. е. до конца кальпы). Остальные же, пройдя «примерное очищение», возрождаются вновь в том теле, которое заслужили своими деяниями в прошлом рождении.

Как и в других регионах, в Индии уже в ранние периоды истории обнаруживается деление загробной участи на «хорошую» и «плохую». Так, в эпических текстах постоянно фигурирует идея о том, что павшие на поле боя воины-герои попадают на небо Индры, где блаженствуют в обществе прекрасных апсар.

Что же касается «плохого варианта» развития событий, то сведения о преисподней (naraka, niraya) обнаруживаются уже в текстах ведийского периода. Но облик ада в источниках кажется очень невнятным. Многократные упоминания «того света» содержат массу противоречий: нет единства ни в вопросе числа адов (7, 21, 28 и т. д.), ни в перечне деталей, их составляющих. Дислокация адов тоже не вполне ясна: очевидно, они территориально привязаны к Ямапуре (город, в котором правит Яма, бог смерти) и максимально удалены от мира живых: тексты, касающиеся погребальных церемоний, предполагают длительное (длящееся целый год) путешествие для покойного. Некоторые тексты создают ощущение, что ады помещены под землей, т. к. уже в «Атхарваведе» называются «домом, который внизу». Впрочем, совершенно необязательно, что в этом тексте речь идет именно об аде: «домом, который внизу» равным образом может называться обитель всяческой нечистой силы или же нижний мир, где обитают вредоносные создания. В то же время, говоря о пути в ад, тексты используют слово «atina» (букв. «падение»). Процесс перемещения в ад отождествляется с «падением к Яме».

Одновременно царство Ямы ассоциируется чаще всего с южной стороной света. Противоречия в этом нет, поскольку известно, что в разных культурах загробный мир может одновременно вписываться и в горизонтальную модель мироздания, и в его вертикальное восприятие. Так, у народов Сибири он ассоциируется и с севером (низовья великих сибирских рек), и с нижним миром. Сходная картина обнаруживается и в представлениях о скандинавском Хеле. Наконец, греческий Аид, расположенный в недрах земли, одновременно имеет вход на крайнем западе.

Никакой согласованности нет и в списках адов: