отмечается и день рождения Рамы – Рамнавми. Обыкновенно он приходится на девятый день светлой половины месяца чайтра (март-апрель). В некоторых регионах Рамнавми совпадает хронологически с празднованием наступления весны. Первоначально его отмечали преимущественно кшатрийские (воинские) касты, в т. ч. этно-кастовые группы раджпутов, почитавших, как и другие кшатрии, Раму в качестве своего предка. В настоящее время праздник имеет статус общенационального, если не государственного, торжества.

Рамнавми включает в себя целый комплекс характерных для индийской традиции церемоний: омовение, пуджа – подношение изображению Рамы цветов и плодов, исполнение гимнов в его честь. Некоторые верующие в преддверии праздника соблюдают пост, окончание которого приходится на полночь. Особая церемония – качание маленькой фигурки Рамы на специальных качелях в храмах. В некоторых районах в честь дня рождения Рамы проводятся торжественные публичные чтения фрагментов поэм, посвященных его подвигам (произведения Тулсидаса и др.).

Аскеты и мудрецы

С эпохи древности и до сегодняшнего дня в Индии наивысшим авторитетом пользуются аскеты. Они упоминаются уже в текстах ведийской эпохи. Они же неизменно фигурируют в качестве значимых персонажей в эпической и художественной литературе. Практика аскетизма, характерная для разных культур, именно в индийской традиции приобретает особое значение. Цель аскета – духовное самосовершенствование и обретение сверхъестественной магической силы, а в идеале – разрыв цепи перерождений и достижение блаженства на небе. Впрочем, в некоторых случаях предающийся подвижничеству человек может преследовать и совершенно конкретные, вполне прагматичные цели: обретение славы, победа над противником, рождение сына и т. п. Пределов самосовершенствованию нет: аскет может своим могуществом не только сравняться с богами, но даже и превзойти их. Совершаемые им аскетические подвиги способствуют накоплению тапаса (жара). Накопивший большое количество тапаса способен занять место Индры на престоле богов.

Индийский аскет

Аскетические практики включают в себя самые разные варианты: от строгого поста (прием пищи раз в несколько дней, питание палой листвой или же одним воздухом и т. п.) до мучительных для тела процедур – испытание нестерпимым жаром (сидение под палящим солнцем между четырьмя кострами) и холодом (пребывание в ледяной воде в холодный сезон), а также длительное неподвижное положение, немигание и т. п. Причина выносливости аскета и специфика его состояния объясняется способностью отключать органы чувств от предметов, запахов, звуков и т. д. (т. н. indriyajaya – букв. «победа над чувствами»). В результате человек перестает ощущать различие между собой и внешним миром, сливается с ним, как бы овладевает Вселенной. В идеале он достигает состояния самадхи – некоего внутреннего сосредоточения, освобождения от тела. Это придает ему особое могущество, некие сверхъестественные способности, которых нет у простых смертных.

Нет ничего страшнее проклятия разгневанного аскета! Эпическая и художественная литература богата на истории такого рода. Из-за проклятия отшельника меняются судьбы: человека может постичь страшное несчастье, он может заболеть, может погибнуть. Аскет в состоянии превратить оскорбившего его в чудовище или животное.

Интересно, что, как и во многих сказках разных народов мира, произнесенное проклятие, даже если аскет захочет пощадить проклятого, отменить невозможно: его можно лишь смягчить[50]. Так, некогда аскет Кхагама из-за невинной шутки проклял Дундубху, пообещав, что тот будет превращен в змею. Но затем, видя его раскаяние, Кхагама смягчился и сказал, что отменить проклятие не может, так как сказанное аскетом непреложно. Однако он обещал, что в будущем человеческое обличие вернется к проклятому (Махабхарата I.11).

Отец героев Махабхараты, царь Панду, тоже пострадал от проклятия аскета. Однажды, находясь в лесу, он выстрелил в оленя и олениху в момент их совокупления, не зная, что перед ним под видом оленей явились мудрец Киндама и его жена. Разгневанный Киндама, приняв свой истинный облик, предсказал царю, что тот за свою дерзость умрет, едва только окажется в объятиях супруги. Потому Панду избегал близости с обеими своими женами, и пятеро его сыновей были рождены не от него, а от богов – Дхармы, Ваю, Индры и близнецов Ашвинов. Однако проклятие все же сбылось через много лет: воспылав страстью к своей младшей жене Мадри, Панду умер, пытаясь вступить с ней в связь.

Кульминация драмы Калидасы о красавице Шакунтале выстраивается вокруг проклятия, наложенного на нее аскетом Дурвасасом. Результатом этого проклятия стало то, что любимый муж Шакунталы, царь Душьянта, потеряв память, не узнает ее и прогоняет прочь.

Силы проклятия великих аскетов боятся даже боги: проклятые, они могут возродиться в теле простого смертного. Так, Бхригу, один из семи великих пророков-мудрецов (риши), проклял бога Вишну. В соответствии с его проклятием, бог был обречен семь раз рождаться среди смертных. При этом в одном из этих рождений он должен стать царевичем Рамой, который лишится своей жены Ситы. Этим мифом традиция, среди прочего, объясняет идею аватар бога.

Однако европейскому наблюдателю, не всегда сведущему в религиозной специфике аскетов, они бросались в глаза, прежде всего, своим необычным обликом. В записках европейских путешественников разных эпох сохранились многочисленные описания этих экзотических людей. Вот одно из них, принадлежащее перу российского географа и путешественника XIX века А.Н. Краснова:

«Изредка попадается на улице почти совершенно голый, увешанный четками и бусами, вымазанный золою, с длинными всклокоченными волосами факир[51] [… ] Как и к нашим юродивым, народ относится к ним с уважением, дает дорогу и подает милостыню, не ожидая просьбы со стороны факира[52]. Многие производят впечатление идиотов или дармоедов, но зато другие имеют во взоре своем что-то невыразимое: это взгляд гения, взгляд человека, увлеченного идеею до помешательства. Одно выражение лица такого факира выделяет его из тысячи окружающего его народа [… ]. Эти глаза действительно могут гипнотизировать хоть кого – и что же удивительного, что подобные факиры заставляют легковерную толпу видеть то, что им прикажут. Впрочем, между факирами этого сорта попадаются самоистязатели, могущие поразить и европейца и напоминающие в этом отношении аскетов древних времен: факиры, проращивающие ногти согнутых пальцев через ладонь или держащие руки поднятыми, пока они не окоченеют и не отсохнут, – не редкость и теперь. Но, я полагаю, излишне говорить, что большинство чудес, им приписываемых (кроме зарывания себя в землю на несколько дней, – что действительно бывает), относится к области выдумок и басен…»[53]. «…мне говорили, тогда не редкость видеть людей, ходящих с поднятыми вверх, уже закоченевшими руками, зажатыми в кулак, ногти пальцев которого проросли сквозь ладонь и высовываются с противоположной стороны руки, людей с тяжелыми веригами, гвоздями, вбитыми в тело, и другие формы религиозного изуверства. Большинство йогистов дышат особенным образом, при вдыхании и выдыхании произнося имя Сивы