восстановиться. Но тебе-то что, почему так печешься о них?

— Сдается мне, не замолви я словечко за Красные Родники, никто бы и не почесался, чтобы им помочь. Не любите вы староверов.

Свиридов молча выскреб скорлупу ложечкой. Отхлебнув кофе, сказал:

— Сам видишь, к чему это приводит. В Пригорье входит четырнадцать волостей, и только из-за Красных Родников могли возникнуть такие проблемы.

— С бароном Рыковым ты контакт не поддерживал?

— У меня и без этого забот хватает. Я приглядываю за исправником уезда и градоначальником.

— А чего за ними приглядывать? Они же не волколаки.

— При всем уважении, Лютиков, ты в дела магов-то не лезь.

— Я полагаю, наши интересы здесь сходятся, Гурий Аркадьевич.

— Да? И каким же образом?

— Ты меня знаешь, я себя контролирую без всякого клейма. Мы друг друга понимаем. Тебе будет только на пользу, если Красными Родниками будет править не какой-нибудь левый волколак, а я.

— Ты⁈ — поперхнулся Свиридов.

— Местные призвали меня на правление.

Он покачал головой.

— Ты ведь понимаешь, что этого недостаточно? Лесной барон должен быть с клеймом. Да ты и не барон.

— Предоставь это мне. От тебя мне нужно лишь предварительное согласие. Я хочу быть уверен, что ты поддержишь мою кандидатуру.

Свиридов не торопился с ответом. По его лицу ничего нельзя было прочесть, но он перестал жевать и задумался. Уже неплохо.

— Взвешиваешь плюсы и минусы? — спросил я.

— Взвешиваю.

— Для тебя здесь сплошная выгода.

— Например?

— Дикие волколаки. Эту проблему я возьму на себя. Полк борцов с нечистью проводит очистку лесов только весной и осенью, а в остальное время угроза сохраняется. Оно и понятно, северные пределы Державы обширны, солдат не хватает. Я же на своей территории не допущу произвола.

— Хочешь сказать, что в одиночку заменишь полк? — скептически хмыкнул Свиридов. Но но его глазам я видел, что идея его заинтересовала.

— Не забывай, я и сам из полка и знаю, как оно происходит. Командиры отправляют роты только в самые проблемные очаги, устраняют симптомы, но не борются с причиной. Солдаты проводят рейды по опушкам лесов, но вглубь не суются. От меня же никто не укроется даже в чаще.

— Это звучало бы заманчиво, не будь ты сам волколаком. Скажи мне откровенно, неужели ты станешь убивать собратьев?

— Знаешь, я не делю людей на волколаков, магов или простолюдинов. Для меня есть свои и те, кто против меня.

— Впервые слышу такие самонадеянные слова, капитан.

— Барон Рыков, господин Тиноватов — это не слова. Был еще и один дикий волколак, который вздумал перейти мне дорогу. Ты слышал фразу «волк — санитар леса»? В последнее время я ощущаю себя именно так.

— Порядок ты наводишь, да, хоть и методы твои радикальны. Но я к тому, что на двух стульях не усидишь.

— И не пытаюсь. Я поставил рядом собственный стул. Пока он небольшой, но стоит крепко.

Я не стал уточнять, что в будущем вижу Волчий клан во главе Державы. Вот это действительно прозвучало бы голословно. Пока что.

— Да уж, амбиций тебе не занимать, Лютиков. Первый раз вижу такого наглого служилого дворянина. Да еще и волколака.

— Ну так что? Ты согласен на мое правление Красными Родниками?

Свиридом помолчал, а потом сказал:

— В будущем я могу пожалеть о своем решении.

— Или наоборот.

Больше я ничего не говорил, оставив его один на один с его мыслями.

— Если я это сделаю, ты дашь гарантию, что никогда не выступишь против рода Свиридовых и наших владений?

Я ожидал от него чего-то подобного. Хорошо, что он не стал выдвигать условием лояльность Державе, иначе мне пришлось бы отказаться — юлить я не привык и к своим обещаниям относился серьезно. Союзником Свиридов был непростым, но зарекомендовал себя достойным человеком, хоть и один из магов.

— Да, Гурий Аркадьевич, это я могу обещать.

— Хорошо. Если получишь титул барона, я отдам тебе волость. Но пока что это неофициальное соглашение.

— Твоего слова мне достаточно.

Завтрак закончили в тишине. Каждый размышлял о своем.

Насколько я знал, барон — это высший титул, на который может рассчитывать служилый дворянин. Графьями и уж тем более князьями могли быть только маги, так называемые аристократы. Но так далеко я не загадывал — сейчас следовало сосредоточиться на текущем этапе, и путь к этому лежал через Канцелярию.

— Кстати, — сказал я. — Сколько я тебе должен за вино?

Свиридов отвлекся от дум и переспросил:

— Какое вино?

— Когда я превратился, то выжрал у тебя в подвале бочонок вина.

— Ерунда, — отмахнулся он.

— Я настаиваю. Я уеду надолго и не хочу все это время оставаться должником. Давай подсчитаем ущерб, который я нанес. Вино, двери…

— Сто семнадцать рублей и восемьдесят копеек. Цепь и работа кузнеца не включены, это была моя инициатива для защиты города.

Я хохотнул.

— Ты что, уже все подсчитал?

— Разумеется, — тонко улыбнулся Свиридов.

Мы поднялись в кабинет, я сходил за рюкзаком. Когда я полез внутрь, чтобы отсчитать нужную сумму, то снова кольнула чуйка. Я проверил, все ли вещи на месте, и замер. Конверта с рекомендацией в Тайную канцелярию не было.

— Свиридов, — сказал я. — Кто трогал мои вещи?

Он нахмурился.

— Никто. Я лично перенес их в кабинет из подвала, а потом отдал тебе. А в чем, собственно, дело?

— Рекомендация в Канцелярию пропала.

— Брось, этого не может быть. У меня в доме воров нет, да и кому нужны твои личные документы? Дворецкому? Посмотри внимательнее.

Я не стал смотреть. Вместо этого наклонился над рюкзаком и втянул носом воздух. В человеческом обличье обоняние не могло сравниться с волчьим, но я все же учуял то, чего опасался.

Небольсин был ранен, поэтому запах его отпечатался достаточно сильно.

Я поднял на Свиридова тяжелый взгляд.

— Что? — спросил он.

— Небольсин рылся в моих вещах и спер рекомендацию.

Свиридов рывком поднялся с кресла.

— Уверен?

— Мой нюх не врет. Если хочешь, могу превратиться и перепроверить.

— Не надо, — передернул плечами Свиридов. — Если так, то… Гм, он действительно оставался в кабинете один, когда я искал ему эликсир жизни. Вот гнида!

— Ты ему что-то рассказывал обо мне?

— В общих словах. Когда он докладывал о Рыкове, то упомянул, что встретил на дороге тебя. Я ответил, что в курсе о тебе, завязался разговор…

— Что именно ты сказал? Я имею в виду, на основании чего он мог полезть в мои вещи?

Свиридов молчал, прикусив ноготь указательного пальца. Я помнил этот его жест, означающий сосредоточенную задумчивость, поэтому не торопил с ответом. Однако когда прошла целая минута, я не выдержал:

— Думай