Шинель — по сути двубортное пальто из плотной шерсти — покалывала кожу и оказалась мне коротковата в рукавах.

— С одеждой-то я понял, господин. А это… как вы сказали? Цикл? Вы о лунном цикле?

— Нет, это такая старая шутка. Даже древняя. Я же явился к вам из легенд, не так ли? — сказал я, глянув на парня, который защищал меня в споре.

Он шагнул вперед.

— Ратибор мое имя. Я служил в замке барона Рыкова до того, как… — он запнулся и оглядел место сражения. Землю покрывали когти, зубы и куски шкуры с волчьим окрасом.

— Я знаю, что случилось, — кивнул я. — Повстречал по пути вашего маг-куратора.

Из амбара осторожно выходили остальные люди. Послышались удивленные возгласы. Одна женщина приложила ладошку ко рту то ли от шока, то ли сдерживая рвотный позыв. Снова подал голос мужчина, отдавший шинель:

— Но кто вы, господин? Меня Митричем звать, я фельдфебель в отставке.

Насколько я разбирался в воинских рангах, фельдфебель — это унтер-офицер, высшее звание для простолюдина. Перед здешними людьми я не видел смысла подчеркивать свое дворянское происхождение, им было важнее, что я волколак.

— Зовите меня Георгием Владимировичем. До обращения в волколака я был капитаном полка, а теперь сам по себе. Но давайте для начала потушим пожары и приберемся, а разговоры потом.

На меня все поглядывали с восторгом и опаской. За спиной раздавались осторожные шепотки. Оно и понятно. Из пролома в воротах амбара некоторые своими глазами наблюдали, как я сражался с Рыковым, будучи в четвертой форме. А когда я лежал раненный, то все разглядели меня и в третьей.

Сейчас мою сущность выдавали только волчьи глаза и изредка мелькающие острые клыки, но я буквально чувствовал, что к моему образу они добавляют то, что видели ранее. Даже дистанцию держали в несколько метров, как будто мое тело занимало все это пространство.

Однако если обычные люди накладывали на этот образ бытующие стереотипы и страшные слухи, распускаемые магами, то староверы при виде меня вспоминали древние легенды о волколаках. Страх в их взглядах уступал место уважению и даже почтению.

Что самое интересное, я не чувствовал себя самозванцем. Во мне просыпалось ответное чувство. Каждый из здешних людей казался мне не то чтобы родным, но… есть такое понятие, как «свой», и этим все сказано.

Я помог потушить горящие дома в деревне. С моей силой и скоростью это не заняло много времени. Я организовал сбор павших и уход за ранеными, распределив мужчин и женщин, согласно их навыкам и способностям.

Лишившийся руки старшина пребывал в беспамятстве. Его обязанности с готовностью взял на себя Митрич. Хоть он и был из замка, но в деревне его хорошо знали, со многими он находился в родстве.

Ратибор же следовал за мной по пятам, охотно подсказывал, что здесь да как. Я видел, что ему хочется о многом меня расспросить, но он сдерживался и не отвлекал.

Когда каждый занялся своим делом, я вернулся к месту схватки с Рыковым. Меня интересовала серебряная цепь, сдерживавшая превращение.

Я нашел ее среди костей и обрывков шкуры. Цепь лежала в траве и переливалась в свете луны. Присев на корточки, я приподнял ее конец.

Пальцы мои защипало, волосы на запястьях встали дыбом. От соприкосновения с цепью Ядро заворчало и словно попятилось. «Спокойно, — сказал я ему, — я не собираюсь обматываться этой дрянью».

Звенья были величиной с кулак, их покрывали загадочные магические знаки. По металлу расплывались размывы побежалости, как если бы он подвергался особой термической обработке.

Я вытянул из травы обрывок цепи и поднялся.

— Что думаешь об этом? — сказал я, передав цепь в руки Ратибора.

Он взвесил цепь в руке, нахмурился.

— Это сколько же серебра на нее ушло! Дорогая штуковина.

— Сдается мне, она стоит намного дороже, чем просто серебряный лом. Поговори с торговцами, Ратибор. Разбейте ее на звенья и продайте. Вырученные деньги потратьте на восстановление деревни.

— Но это же собственность маг-куратора, Георгий Владимирович!

— Свято, что в бою взято.

— А вам она не понадобится? Ну, я имею в виду, в полнолуние…

— Никому не понадобится. Ярость нужно не подавлять, а управлять ею. Или ты не сделал выводов из произошедшего?

— Понял-понял, — кивнул Ратибор.

Я отделил от цепи разомкнутое звено и положил его в карман. Себе я взял его не для продажи. Потом разберусь, что Небольсин сделал с цепью и как это работает. Все это казалось мне подозрительным.

Небольсин заявил, что не смог справиться с Рыковым, когда тот вышел из-под контроля. Это понятно. Мне повезло, что я заметил цепь на мутировавшем волколаке. Я рисковал, когда решил сорвать ее: то, что это сработает против Рыкова, было лишь предположением.

Но Небольсин, как специалист по укрощению Ярости, по-любому знал это наверняка. Пусть на волколака не действует магия, но Небольсин мог расплавить цепь. То есть, он знал уязвимое место, но не воспользовался этим. Возможно. С выводами я не торопился. «Разберемся», — сказал я самому себе.

Ратибор с Митричем отвели меня в замок барона. Конечно, это было не совсем то, что представляется при слове «замок». Никаких рвов и крепостных стен. На холме возвышался добротный трехэтажный дом из камня. Сходство с рыцарским замком придавали только три башни с остроконечными крышами и общий суровый вид здания.

Убранство несло на себе следы разрушения. Это было печальное зрелище. Тела уже убрали, но повсюду осталась кровь — ковер в холле буквально пропитался ей, ворс засох бурой коркой.

— Каким он был, барон Рыков? — спросил я.

— Слегка брюзгливый, но справедливый старик, — ответил Митрич. — Я знал его много лет.

— С каких пор он стал волколаком?

— Сызмальства, Георгий Владимирович. Он же из потомственных ярых. Хоть и клейменый. Отец перед смертью покусал его и передал правление общиной.

Вот оно как! Я вспомнил, как намекал Игорю, что продолжение рода Лютиковых теперь на нем. Оказывается, дети волколаков рождаются обычными людьми, и Ярость передается только через укус.

— Отведите меня туда, где Рыков пережидал полнолуние, — сказал я.

В восточном крыле замка жил Небольсин, там же находился специальный зал. Мы миновали разбитые в щепки двери.

Две колонны в центре подпирали потолок, между ними валялись обрывки цепей. Даже в человеческом обличье я почувствовал запах магии, концентрированный и с примесью металлической нотки. Вдоль стен стояли верстаки с бутыльками зелий и какими-то приборами с кристаллами.

— Ты знал его много лет, Митрич. Это не один десяток полнолуний. Как все проходило раньше?

— Без каких-либо проблем, господин…

— Только вой, — добавил Ратибор. —