сбил меня с ног, стремясь навалиться сверху, задавить массой и обглодать до костей, выпить всю энергию.

Я решился на обратное превращение и крутанул Ядро против часовой стрелки.

Кардинальная смена формы на мгновение растворила меня в вспышке Ярости — я переместился в сторону от Рыкова, тело мое приняло третью форму.

Два с половиной метра ростом, поперек себя шире, с когтями-кинжалами — сейчас перед Рыковым я не казался себе огромным волчарой!

Если еще раз подставлюсь под удар, то так и в человека придется превратиться, а там и хана мне. Но рефлексы вернулись ко мне, и я ушел от атаки, набрал дистанцию и хорошенько его рассмотрел.

В свете луны на теле Рыкова что-то блеснуло. Что-то глубоко утопленное в густую шерсть. Я начал кружить вокруг Рыкова, пока на заметил блеск снова.

Это была толстая серебряная цепь, опоясывающее его туловище. Должно быть, она осталась с ритуала по сдерживанию Ярости. Тело Рыкова подверглось метаморфозам, цепь глубоко въелась в плоть, он не мог ее сбросить или дотянуться до нее зубами.

По сути, она должна ослаблять его, парализовать, доставлять боль, заставлять корчиться в судорогах. Но то, что я видел и чувствовал касаемо состояния Рыкова, натолкнуло меня на другие выводы.

Я прыгнул вперед и вверх. Приземлился прямо на спину Рыкову. Десятки морды вскинулись вверх, чтобы растерзать меня на части. Я дал по щам ближайшим, чтобы выиграть пару секунд, а затем вонзил когти Рыкову в спину, стараясь подцепить цепь.

Рыков взревел, начать дергаться и извиваться. Чтобы не свалиться, я припал к его спине. В плечо и щиколотку мне вцепились зубы. Дьявольская боль пронзила до костей. Ярость начала вытекать из меня, словно кровь из рассеченной артерии.

Сжав зубы до хруста, я запустил когти под цепь и потянул изо всех своих волколачьих сил вверх.

Серебро обжигало пальцы, словно я держался за раскаленный докрасна металл. Я не смог сдержать дикого рыка, в котором смешались пополам боль и ярость. Это была явно не обычная цепь, она была крепче стали, от нее пахло магией.

Мои мышцы вздулись и окаменели, сверх этого я направил в них всю Ярость, которая во мне оставалась. В последнем рывке я ощутил, как мои сухожилия отрываются от костей.

Цепь лопнула с тонким звоном, а меня отбросило прочь. Звон цепи все звучал и звучал в ушах, пока я не рухнул на землю. Дыхание вылетело из груди с глухим рыком.

Встать я был не в состоянии. Мог только смотреть.

А смотреть было на что.

Барона Рыкова затрясло. Оскаленные морды, рвущиеся из туловища со всех сторон, начали вперемешку выть, рычать и кусать друг друга. Рыков запрокинул центральную голову к небу к полной луне, из его глаз, рта и ушей вырвалось красное сияние.

Под напором Ярости тело Рыкова стало расти, принимать еще более чудовищную форму. Однако плоти просто-напросто не хватало.

Рыков раздулся. Вдоль всей спины и поперек живота разверзлась кровавая трещина. Из нее полезли новые клыкастей морды, лишенные глаз. Воплощенная агрессия вырывалась наружу в зверских и нежизнеспособных формах.

Все так, как я и думал — без цепи, удерживающей Ярость, барона распидорасило.

Тело его развалилось на части. Внутренностей не было — вместо них копошились существа, состоящие сплошь из зубов и когтей. Они были размерами от кошки до собаки, ползали еле-еле, неприспособленные к жизни, с одной лишь функцией — кусать и рвать.

Все это сборище двинулось ко мне, а я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Ярость пульсировала в тварях, постепенно растворяясь в пространстве, но сожрать меня они явно успеют.

Боковым зрением я увидел, как из амбара выбегает толпа мужчин. В руках у них были топоры, вилы, косы, мечи и алебарды.

— Волчий кла-а-а-а-ан! — заорали десятки глоток.

Мужчины принялись рубить, колоть и резать то, что осталось от барона Рыкова. Один парень с русыми волосами и черными бровями махал алебардой особенно рьяно.

Они уничтожили всех тварей меньше, чем за минуту.

В наступившей тишине вокруг меня собралась толпа. Меня окружили плотным кольцом, рассматривали со страхом, удивлением и восторгом. Мужчины по-прежнему сжимали в руках оружие, и было оно направлено на меня.

Я лежал совершенно разбитый, с травмированными сухожилиями. Течение Ярости было слишком слабым, чтобы совершить превращение и исцелиться. Под лунным светом Ярость восстанавливалась, но мне требовалось время.

Я переводил взгляд с одного лица на другое. Телепатических сигналов эти люди не слышали.

* * *

Митрич откашлялся и сказал:

— Нужно его добить.

— Ты чего, белены объелся⁈ — воскликнул Ратибор. — Он же пришел из леса к нам на помощь! Это ярый! Истинный волколак, как в легендах.

— Опять ты за свое. Веришь в лучшее.

— Вообще-то я оказался прав, Митрич. Помощь пришла, мы ждали не зря.

— Твоя правда, повезло нам. Но повезет ли дважды подряд? Сомневаюсь. Если он очнется, то всех нас убьет.

— Но зачем ему это делать, если он спас нас?

— А с чего ты это взял, Ратибор? Может, он просто отбирал добычу у другого зверя! Об этом ты не подумал, а? Можешь верить в свои сказки, если тебе так хочется, но когда на кону наша жизнь, то уж не обессудь.

Митрич сделал шаг вперед, но на плечо ему легла ладонь. Вмешался Вадим по прозвищу Стрела — лучший охотник волости:

— Я-то зверей хорошо знаю. Не полезет малый зверь на большого, чтобы пищу отбирать. А господин Рыков был большим и лютым. Волколак спасал нас, и это был разумный поступок, человеческий.

— Вот и я говорю! — воскликнул Ратибор, откинув со лба русые волосы. — Осади, Митрич.

— Сейчас полнолуние, — покачал головой Митрич. — Все мы видели, во что превратился господин Рыков. В нынешние времена волколаки не способны себя в узде держать. Полная луна сводит их с ума. Пока мы тут спорим, он вот-вот превратится и всех нас пожрет. Вы помянете мои слова, да поздно будет!

И тут волколак действительно начал превращаться — выгнулся дугой и зарычал, мышцы под шкурой заходили ходуном.

Все попятились.

— Дураки! — воскликнул Митрич.

Он кинулся вперед и замахнулся алебардой, но на месте волка уже стоял человек. Высокий, мускулистый и голый.

Волколак одним резким движением забрал у Митрича алебарду и сурово произнес:

— Мне нужна твоя одежда.

Глава 17

Удар ниже пояса

Поддавшись соблазну, я добавил:

— И мотоцикл.

Мужчина, который секунду назад замахивался на меня алебардой, скинул с себя шинель и протянул мне. Взамен я отдал ему алебарду, не таскать же