Я поднял голову и заметил, что она находится на уровне середины стволов деревьев. По коре ползли красные отсветы, идущие от моей шерсти. Я превратился в волка неимоверных размеров, но при этом лапы мои едва приминали траву, словно я был невесомым призраком.

Я склонил морду к поваленному стволу дерева и сомкнул на нем челюсти. Бревно развалилось на две части, на месте разлома древесина обуглилась. Не такой уж невесомый! Астральный волк!

Невероятная сила вскружила голову. Я в восторге завыл на луну, восхваляя ее и благодаря за подаренную мощь. От моего воя со старых сосен посыпались хвоинки, встревоженные стаи птиц поднялись над лесом.

И тут я услышал другой вой. Далекий. Лишь мой необычайный слух позволил расслышать его, поскольку источник был не меньше чем за сотню километров от меня.

Этот вой был надрывный и озлобленный. Искаженный и безумный. В нем не было никакого послания и смысла. Нечто похожее можно услышать, когда звуковая аппаратура зависла и в динамике нескончаемо звучит последняя нота.

Шерсть у меня встала дыбом.

Вой доносился со стороны Красных Родников. Не знаю, что там происходило, но ничего хорошего — точно.

Я втянул носом воздух и на секунду задержал дыхание. В моем сознании на карту леса легла сеть из звериных и человеческих троп. Я видел, где ходят волки и лисы, какие пути ведут к медвежьей берлоге, где постоянно топчутся грибники, а где прошлой ночью резвились любовники.

Из всего этого я вычленил лесную дорогу, пахнущую конским навозом. Со стороны Красных Родников по ней кто-то двигался. Не волколак. Всадник.

Я сорвался с места. Деревья замелькали по бокам. Лапы мои почти не касались земли. Хвостом я чувствовал, как воздух за мной завихряется и поднимает прошлогоднюю листву смерчем.

Я вылетел на дорогу и побежал навстречу всаднику.

Тот несся почти так же быстро, как я!

Увидел я его еще издали. От коня струился огненный свет, стволы деревьев метали угольно-черные тени.

Всадник натянул удила, конь взвился на дыбы, копыта взмесили воздух. Остановился и я, медленно приблизился.

От путника пахло магией. Теперь я отчетливо различал этот запах. Описать его невозможно, но примерно так же пахнет ностальгия, осознанное сновидение и мечта, если смешать их в бокале шампанского.

— Еб твою мать! — воскликнул маг. — Еще один волколак⁈ И такой зверский…

Он спешился. Конь рассыпался искрами и исчез, отчего сразу стало темнее.

Я заметил, что маг стоит на ногах нетвердо. От него пахло кровью. Вместе с тончайшими оттенками запаха пота я теперь считывал и всю гамму эмоций. Сейчас это были отчаяние, злость, скорбь и… решимость.

Маг обнажил меч. Клинок сверкнул в лунном свете полированным серебром.

Да, в нем была готовность принять бой, но вместе с тем не было и капли надежды на победу.

— Давай подходи, с-с-сука, — прошептал маг и вдруг согнулся в приступе кашля. На губах показалась кровь.

Как же плохо, что я не могу в этой форме разговаривать! Я решил попробовать телепатический сигнал на человеке и сказал:

«Кто ты?»

Маг вздрогнул и в удивлении открыл рот.

Стоп-кадр: Волколак против Хранителя

По заявкам читающих: арт к главам 14 и 15!

Встречайте Снеговика — Хранителя рода Свиридовых!

Глава 16

Гребаный псих

Я повторил телепатический сигнал.

— Я тебя слышу, волколак, — проговорил маг неверяще и чуть опустил серебряный клинок. — А ты меня понимаешь?

«Да, — ответил я. — Тоже мне достижение».

— Я думал, ты из диких… Но в таком случае кто ты? В уезде есть только один клейменый — барон Рыков.

«Я первый спросил! Невежливо отвечать вопросом на вопрос, человече».

Я оскалил зубы в, как мне казалось, улыбке, но маг попятился и снова выставил перед собой меч.

— Небольсин моя фамилия. Я маг-куратор, надзирающий… надзиравший за волколаком Рыковым. Случилась беда, я еду в Пригорье с донесением. Не задерживай меня, кто бы ты ни был.

«Вот так бы сразу к делу. Я капитан Лютиков. Говори, что стряслось в Красных Родниках, и я тебя пропущу».

— А, так ты особист? — проговорил Небольсин. Он сходу записал меня в служащие Канцелярии, даже не допуская мысли, что я из полка. — Эк тебя занесло в наши края. Слушай же. Рыков не выдержал полнолуние. Я провел все ритуалы, но попытки задавить Ярость только усилили всплеск! Он вырвался и обезумел. Разорвал всю свою семью…

"Ты слинял, значит? — спросил я.

— Но-но! — нахмурился Небольсин. — Я пытался остановить Рыкова, но магия бессильна. А в рукопашную… ты видишь, я ранен? Я чудом уцелел. Он чудовищно силен. Пострашней тебя будет!

Последнее заявление показалось мне оскорбительным. Я достиг четвертой формы, мать вашу! Я астральный волк, неподвластный законам физики!

«Неужели какой-то клейменый заморыш достиг большего? В какой он форме?»

— Ни хера он не достиг, Лютиков. Старик сошел с ума. Ярость, которую он подавлял десятилетиями, выплеснулась разом и превратила его в… в… у этой формы нет названия. Это гротеск, мутация… Черт, как только он покончит с местными, то двинется к Пригорью. Я спешу предупредить город!

«Вот как? А люди в Красных Родниках?»

Небольсин развел руками и криво улыбнулся.

— Увы, их судьба предрешена. — В исходящей от него эманации я не чуял и капли сожаления. Он продолжил: — Там живет община староверов, почитающих волколаков. Какая ирония, да? Это в очередной раз доказывает, что волколаков нужно держать под тотальным контролем…

Дальше я его слушать не стал и рванулся вперед по дороге к Красным Родникам.

Небольсин вскрикнул и отшатнулся, но он меня не интересовал. Честное слово, не будь у него тяжелого ранения, которое хоть как-то оправдывало его бегство, я бы его загрыз. Может быть, так влияла на меня полная луна, а может, и нет.

Точно нет, я загрыз бы его и человеческими зубами!

По моему разумению, капитан корабля тонет со своим кораблем, а маг-куратор, надзирающий за волколаком, пусть сражается с ним насмерть, коли не справился со своей подлой задачей. Иначе это как в анекдоте про пожарных получается: «Платят хорошо, но как пожар — хоть увольняйся!»

Что ж, пусть Небольсин предупредит Пригорье, сделает хоть что-то полезное. Там ему еще Свиридов вставит, он-то свое дело знает.

А я погляжу, что там с Рыковым. Я помнил его искаженный вой, и слова Небольсина только подтвердили мои предположения. К искаженному волколаку у меня была инстинктивная брезгливость и ненависть, как у здорового хищника к